Страница 80 из 107
Экспертка открыла заверенную выписку из подписанного системного журнала. В ней были пятничный вход карточки Святослава в техническую зону и последующая авторизация M-01 на OP-1. Среда из тетради и пятница из системного журнала оставались разными вечерами.
- Бумажная запись показывает позднюю совместную работу в среду, - сказала она. - Системный журнал показывает использование токена в пятницу. Один документ не переносит событие в другой день.
- Да, - ответила Эльза.
- Наблюдение малого предмета может проверяться вместе с другими показаниями. Само по себе оно не доказывает передачу M-01.
Я записала эту фразу в свой блокнот. Не потому, что не поняла с первого раза. Потому что удобный мост между двумя вечерами строился слишком быстро.
- После сбоя вы слышали просьбы изменить или убрать записи? - спросила экспертка.
Эльза сложила руки на коленях.
- Святослав попросил убрать аварийные записи с экрана.
- Это точные слова?
Она задержалась с ответом.
- Нет. Точно он сказал дежурному оператору: «Закройте аварийное окно». Потом объяснил, что оно блокирует нормальный интерфейс и мешает проверить узлы.
- Требовал удалить журнал?
- Слова «удалить» не было.
- Обращался к директору?
- Нет. Яков ушёл в фойе к журналистам. Святослав говорил оператору. Мирра запретила закрывать окно, Эльдар потребовал сначала сохранить копию, а Марат сказал ничего не удалять до выгрузки.
- Что сделали вы?
- Записала названную оператором контрольную сумму.
Экспертка отметила, что дословную реплику подтверждает только Эльза: звук разговора не записывался. Затем она открыла зарегистрированный журнал смены и акт выгрузки. Контрольная сумма в бумажной записи Эльзы совпала с суммой сохранённого файла. Окно позже закрыли штатно, но выгрузка и исходные события остались в зарегистрированном пакете.
- Значит, свидетель подтверждает уже зафиксированный разговор, - сказала экспертка. - Приказа уничтожить записи из её показаний не следует.
- Не следует, - повторила Эльза.
- Было что-то ещё?
- На следующий рабочий день Святослав велел отделам отложить бумагу и сверяться с электронной версией. Ручные пометки назвал неофициальными и мешающими восстановлению событий.
- Это вы уже сообщали при передаче копий.
- Да. Сейчас подтверждаю под запись.
Опрос занял почти два часа. Экспертка прошла по другим вечерним отметкам. Там, где стояли только инициалы, Эльза не превращала их в визит. Где имелась подпись за оборудование, подтверждала подпись, но не содержимое работы. Один раз она сказала «не помню», потом попросила внести именно эти слова, а не предложенную секретарём формулу «уточнить не может».
После опроса экспертка составила итоговый акт приёма. Оригинал совпадал с ранее снятыми копиями по доступным визуальным признакам. Домашнее хранение у Эльзы было записано отдельно. Никаких новых страниц, времён или подписей по сравнению с копиями не появилось. Тетрадь подтверждала источник прежних материалов, но не заменяла дверной и системный журналы.
Оригинал вложили в номерной пакет. Экспертка закрыла ленту, внесла номер в акт и выдала Эльзе расписку. Моя утренняя расписка осталась приложением к той же цепочке. Я подписалась только как свидетель передачи.
- К субботней демонстрации это попадёт? - спросила Эльза.
- В перечень источников, если лаборатория успеет проверить оформление показаний, - ответила экспертка. - Но технический вывод не станет зависеть от того, вспомнили ли вы форму маленького предмета.
- Форму я не вспомню.
- Это хороший ответ, если вы её не видели.
Секретарь забрала камеру. Экспертка унесла запечатанный пакет и акт в лабораторную комнату. Дверь закрылась, а на столе остались копия расписки, мой блокнот и пустая прозрачная папка.
Эльза попробовала застегнуть молнию на пустой папке. Бегунок прошёл слишком легко.
- Теперь спрашивай, - сказала она.
- Почему ты промолчала о предмете?
- Потому что тогда пришлось бы отвечать не только за тетрадь. За то, куда я смотрела, почему не спросила, что у них в руках, почему позволила уйти.
- Ты отвечала бы за то, что видела. Не за их действия.
- Сегодня я это смогла сказать. Тогда не могла.
- На моей кухне ты уже принесла копии. Согласилась назвать себя экспертке. И всё равно оставила при себе деталь, которой больше никто не видел.
Эльза провела ногтем по пустому карману папки.
- Я надеялась, что журнал сам всё покажет. Что предмет окажется неважным, а мне не придётся произносить его вслух.
- Журнал не видел твоими глазами.
- Знаю.
- С июня ты знала о связи Якова с Юлианой. С июля записывала поздние работы. После аварии ждала несколько дней. Потом принесла тетрадь и снова остановилась раньше конца.
- Да.
- Сколько раз ты собиралась решить, что мне достаточно той части правды, которую ты уже отдала?
- Не считала.
- А я считала.
Эльза не отвела взгляд.
- Сначала каждая запись казалась обычной неряшливостью. Юлиана задержалась, Святослав забрал пульт, Яков оставил кабинет открытым. За каждую можно было придумать нормальную причину. Потом отметок стало много, и признаться в молчании оказалось страшнее.
- Из-за должности?
- Из-за неё тоже. У меня нет второго планетария в соседнем квартале. Я боялась, что Яков назовёт тетрадь личными каракулями, Святослав найдёт нарушение в моих графиках, а ты спросишь, почему я принесла всё так поздно.
- Последнее случилось.
- Да.
Она сняла очки и протёрла их салфеткой. Стёкла были чистыми.
- Во вторник я нажала резервную остановку, - сказала Эльза. - Ты не услышала меня, и я всё равно нажала. Прогон остановился, запись сохранилась, меня не уволили. Я поняла, сколько недель боялась не события, а строки со своей фамилией.
- А вчера увидела, как я внесла в протокол свой запоздалый конфликт.
- Увидела. Но не решила, что теперь мы одинаковые и должны простить друг друга по взаимозачёту.
- Хорошо, что не решила.
- Я не прошу сказать, что всё нормально. Это будет неправда.
Я взяла со стола её экземпляр расписки и протянула. Эльза убрала лист в пустую папку, но молнию закрывать не стала.
- Я понимаю, почему ты боялась, - сказала я. - Но сердиться не перестала.
- Я на это и не рассчитывала.
- И то, что ты пришла сегодня, не возвращает мне выбор, которого не было летом.
- Знаю.