Страница 75 из 107
Глава 32. Собственные ошибки
Глава 32. Собственные ошибки
Слово «мои» пришлось вписать от руки. В шаблоне отчёта стояло безличное: «Уязвимости рабочего процесса». Я добавила сверху: «Мои ошибки, увеличившие уязвимость».
- Не слишком щедро? - спросила Эльза.
- В самый раз. Только не давай мне приписать себе чужие.
В понедельник в десять мы сидели в мастерской Эльдара, а за нашими спинами стоял выключенный тестовый купол. На столе лежал проект методики, допущенный только к сверке. Кабель питания пульта был снят и промаркирован. Экспертка проверила это первой, затем включила запись совещания.
Кроме нас присутствовал штатный оператор «Меридиана». Эльдар занял место с краю и положил перед собой таблицу разрешённых действий. Новых образов станции у него не было. В графе итогового вывода его фамилия отсутствовала, зато в разделах блокировок, монтажа и аварийной остановки стояли его инициалы.
- Сегодня ничего не запускаем, - сказала экспертка. - Проходим роли и порядок. Разрешение на тест дам после исправлений.
Я прочла свой раздел вслух.
Первую ошибку сформулировала так: авторство старых программ оформлялось неполно. Моё имя оставалось в бумажных сценариях и титрах отдельных версий, но сведения об авторстве, исходниках, редакциях и условиях дальнейшего использования не были сведены в единый реестр. Я слишком долго считала, что сорок лет работы и узнаваемый почерк заменяют документы.
Вторая касалась семейного доступа. Мы с Яковом пользовались общими домашними папками, пересылали друг другу рабочие тексты и не отделяли личную технику от копий архивных материалов. Это не означало общего доступа к M-01. Токен хранился отдельно и должен был оставаться у меня. Но привычка считать мужа безопасным продолжением себя помогла ему найти старый акт и позволила распоряжаться моими материалами без учёта.
Третьей ошибкой был бумажный индекс без полноценной резервной копии. Я помнила систему записей, но тетрадь позволяла быстрее найти акты, подписи и прежние номера. Когда она исчезла, восстановление заняло дни.
- Эти ошибки не создавали скрытый плейлист и не вводили команду задержки, - сказала я. - Из-за них мою работу было проще присвоить, а проверку оказалось труднее провести. В отчёте разделы должны оставаться раздельными.
Экспертка попросила заменить фразу о Якове на нейтральное: «создала условия для неучтённого доступа к копиям». Я согласилась. Имя Якова стояло в другом разделе, где его действия подтверждались журналами и сообщением. Здесь речь шла о моём способе работать.
Она не хвалила меня за честность. Проверила, чтобы семейный доступ не превратился в ложное признание общего пользования токеном, и поставила на полях знак вопроса возле слова «копии».
- Какие именно? - спросила она.
- Сценарии, изображения, черновые звуковые дорожки. Не операторские ключи и не административные пароли.
- Внесите перечень.
Я дописала. От точного перечня было меньше стыда, чем от туманной исповеди.
Затем распределили роли репетиции. Я выбирала авторскую версию из зарегистрированного списка. Штатный оператор управлял очередью, готовностью и основной остановкой. Эльза работала у второго монитора. Она должна была назвать любое несовпадение номера или контрольной суммы. Если оператор или я не подтверждали предупреждение до точки готовности, Эльза получала право сама нажать резервную остановку.
- Без второго разрешения? - переспросила она.
- Иначе это не резервная остановка, - ответил Эльдар.
- Я спрашиваю не о кнопке. Если Мирра скажет: «Подожди»?
Экспертка подвинула к ней лист роли.
- До точки готовности вы повторяете предупреждение. Подтверждения нет, останавливаете. Мирра может возражать после записи события.
- Утешили.
- Вас не обязаны утешать, - сказала я. - Вас обязаны не наказать за действие по утверждённой роли.
Марат подключился на десять минут и подтвердил это от имени совета. Яков на сверку методики не пришёл, хотя получил расписание как участник проверки. К вечеру от экспертки пришли исправленный порядок и письменный допуск на вторник. Запуск разрешался только на четырёхметровом стенде, без людей внутри купола и без связи с производственной сетью планетария.
Во вторник экспертка снова включила общую запись, назвала время и участников. Мы начали с пустого серого поля. Камера стояла перед раскрытым краем купола и передавала изображение на первый монитор. Под тканью никого не было. Вход в производственную сеть отключили физически: сетевой кабель вынули из порта, разъём закрыли номерной заглушкой. Зарегистрированные тестовые пакеты подключили через режим только для чтения.
На втором мониторе отображались версия, контрольная сумма, таймкод и состояние трёх остановок. Отдельным окном был открыт утверждённый манифест с зарегистрированным эталоном. Штатный оператор проверил основную кнопку. Эльза нажала резервную. Эльдар подал зарегистрированный тестовый сигнал выше независимого аварийного предела стенда. Изображение осталось статичным, автоматическая остановка сработала, а настройки пакета не могли отодвинуть этот предел. Каждый сигнал появился в журнале с отдельным временем.
- Больше ни одной кнопки до загрузки, - предупредила она. - Сначала номер и сумма.
На носителе оставались две тестовые версии. DEMO_SAFE_02 была предыдущей: с более длинным движущимся фрагментом и поздней точкой штатного возврата к статике. DEMO_SAFE_03 сокращала движение и возвращала статичное поле раньше. Удалять предыдущую DEMO_SAFE_02 из истории было нельзя. Переименовывать задним числом тоже.
В методике стояла DEMO_SAFE_03. Я сама собрала её в понедельник после сверки методики, после чего контрольную сумму зарегистрировали в утверждённом манифесте. Номер распечатали крупно на отдельном листе. Оставалось выбрать пакет из двух соседних строк.
Я дважды перечитала один и тот же пункт о точке штатного возврата. В висках давило после нескольких дней короткого сна, но я не попросила перерыв. Мне хотелось закончить ограниченный прогон до обеда и доказать прежде всего себе, что процедура уже держится.
Курсор стоял на DEMO_SAFE_03. Я перевела взгляд на бумажный лист, затем щёлкнула по соседней строке и подтвердила загрузку.
На первом мониторе появилось серое поле. Оператор проверил очередь и перевёл пакет в состояние подготовки. Я следила за точкой штатного возврата, потому что именно её меняли последней.
- Мирра, номер не тот, - сказала Эльза.
- Секунду.