Страница 71 из 107
- «Почти» не означает, что первые пять-шесть минут вы были у стойки, - сказал Марат. - Сейчас вы описываете другой порядок действий.
- Я мог подходить к ней и отходить к стойке.
- Это третья формулировка, - сказала я.
Святослав повернулся ко мне.
- Вы хотите получить секундный отчёт о нормальной ночной работе через три недели.
- Я хочу понять, какая из ваших версий остаётся в протоколе.
Марат положил рядом два чистых листа.
- Можете сейчас письменно выбрать одну, исправить обе или дать новую реконструкцию с пометой, что прежние ответы неточны.
Святослав не взял ручку.
- Оставьте обе. По журналам видно лучше, чем по моей памяти.
- Журналы показывают действия вашей учётной записи с вашей станции, - сказал Марат. - Ваше объяснение должно показать, кто работал и зачем.
- Значит, ищите того, кто мог воспользоваться доступом.
- Карточкой 21-Т тоже воспользовался другой человек? - спросила я.
- Я приходил. Этого не отрицаю.
- А к OP-1?
- Подходил в рамках задачи. M-01 лежал в служебном конверте, как я уже говорил.
Кто передал ему конверт, он опять не сказал. Признал визит, резерв, окно профиля и работу у станций, но каждое действие назвал обычным обслуживанием.
Марат перешёл к внешнему заключению.
- Вы утверждаете, что опасная задержка возникла из-за старого узла?
- Старый рендер-узел нестабилен под нагрузкой. Диагностическая команда фиксирует запаздывание и удерживает поток для измерения. На новом оборудовании эффект мог не повториться.
- Внешняя лаборатория воспроизвела задержку на исправном стенде и отделила её от действия старого профиля, - сказала я.
- Лаборатория восстанавливала задачу по файлам, которые выбрали вы с Данилевским.
- Производный пакет сформировала внешняя экспертка из опечатанных источников, - ответил Эльдар со своего места. - Мы передали методику, а не исходники по своему выбору.
- Ваш стенд всё равно был первым.
- Поэтому его результат не стал заключением.
Святослав постучал пальцем по таблице внешнего повтора.
- Команда могла быть штатной, а старый узел на большом комплексе обработал её иначе. Стенд не воспроизводит весь зал.
- Лаборатория отдельно проверила рабочий узел, питание и температуру, - сказал Марат. - Самопроизвольной задержки без команды не получила.
- Тогда задавайте вопросы автору команды.
- Мы их и задаём, - ответил Марат. - Под вашей учётной записью открыто окно назначения, с вашей станции сохранена резервная задача, ваша карточка вошла в техническую зону. Вы дали две несовместимые версии времени и сейчас не выбираете ни одну.
- Это не доказывает, что я создал задержку.
- Не доказывает, - согласился Марат.
В протокол внесли пять отдельных пунктов: две версии объяснения, карточку 21-Т, учётную запись, зарегистрированную станцию и технически неподтверждённую версию о случайном старом узле. Досрочный запуск миграции и возможное нарушение прежнего запрета на изменения записали отдельно, не склеивая с пятничной ночью.
Секретарь отправила выписку членам совета. Мы ждали в той же комнате, пока на экране появлялись голоса и электронные подписи. Через двенадцать минут она распечатала решение о временном ограничении доступа и передала Марату.
- Этого достаточно, чтобы признать риск для сохранности системы и продолжить внешнюю проверку. Недостаточно, чтобы объявить вас виновным в травме Агнессы или умышленном уничтожении данных. До завершения проверки вы временно отстраняетесь от аппаратной, OP-1, медиахранилища, профилей, плейлистов и администраторских прав.
- Вы оставите учреждение без системного администратора за неделю до демонстрации.
- Резервного специалиста уже вызвали. Это не увольнение и не окончательное дисциплинарное решение.
Святослав прочитал решение. Секретарь передала ему ручку. Он расписался только в получении копии и добавил: «С основаниями не согласен».
Другой администратор подключился из кабинета совета и заблокировал его рабочую учётную запись. На экране показали время и перечень отключённых прав. Файлы, письма и журналы не удалялись. Строку блокировки автоматически внесли в новый журнал и подписали служебным ключом.
- Карточку, - сказал Марат.
Святослав вынул 21-Т из бумажника и положил на стол. Секретарь сфотографировала номер и состояние пластика, затем убрала карту в прозрачный пакет. Номерная лента закрылась с сухим щелчком. В акте появились время и подписи двух свидетелей.
Представитель совета расписался в приёме пакета и отнёс его в сейф закрытого хранения. Секретарю вернулась квитанция с тем же номером акта.
К рабочей станции пошли вместе. Предыдущий образ с неё уже снимали, но сам компьютер оставался в эксплуатации из-за нехватки администратора. Теперь внешняя экспертка фотографировала заблокированный экран, корпус, серийный номер, подключённые носители и сетевые порты. Святослава попросили держать руки на виду и ничего не вводить.
- Там личная переписка сотрудников, - сказал он.
- Анализ будет ограничен зарегистрированными интервалами, - ответила экспертка. - Вы получите опись и можете присутствовать при снятии нового образа.
Дежурный инженер штатно завершил активную служебную сессию, отключил станцию от сети и питания. Кабели промаркировали, компьютер и подключённый служебный накопитель внесли в акт. На корпус поставили номерную пломбу. На месте новый образ не снимали. Станцию по тому же акту перенесли в закрытую комнату хранения, куда входили только экспертка и представитель совета.
Святослав получил копию акта и вернулся в переговорную без карточки. На дальнейшие вопросы о задержке, скане 47-А и двух версиях времени отвечать отказался.
- После консультации дам письменные пояснения, - сказал он. - Сейчас вы всё равно записываете только то, что подходит вашей схеме.
Секретарь напомнила, что запись ещё идёт.
- Прекрасно. Запишите и это.
У двери он остановился и посмотрел на меня.
- Можете опечатать всё. Публика всё равно поверит директору, а не обиженной жене.
Я не ответила. Марат попросил внести отказ и последнюю реплику в протокол. Секретарь допечатала две строки и положила рядом квитанцию о приёме карточки. В технической комнате осталось пустое место, где ещё утром стояла станция Святослава.