Страница 67 из 107
Съём образов начался через канал только для чтения. В акт внесли идентификаторы томов, серийные номера приёмных накопителей и время старта. На первом носителе формировали полный доказательный комплект: образ данных и отдельный образ журналов, истории версий и метаданных. На экране медленно росли две полосы.
Эльза принесла из кухни чай и бутерброды. Чашки оставили у двери, подальше от стойки. Мы ели стоя в коридоре. Она откусила половину бутерброда и посмотрела на папку у себя под мышкой.
- Если бы я не стала переносить пятничные группы, карточку увидели бы утром, - сказала она.
- Ты её увидела, - ответила я.
- Я понимаю. Просто считаю, сколько раз могла не открыть расписание.
- Тогда посчитай ещё, сколько людей могли открыть и не заметить строку.
- Это должно утешить?
- Нет. Должно вернуть тебя к чаю.
Она допила и вернулась в аппаратную, когда экспертка позвала сверять время окончания первого образа.
Копирование заняло больше трёх часов. После каждого образа программа считала контрольную сумму. На втором носителе создали проверенный дубль полного комплекта, а на третьем до опечатывания - производный рабочий клон. Все суммы и номера внесли в акт. Мастер-комплект запечатали для внешней проверки, дубль передали представителю совета. Рабочий клон остался у экспертки для поиска. Исходное хранилище отключили от сети и закрыли новой пломбой. Мне выдали только экземпляр акта.
- Теперь можно искать? - спросила я.
- На рабочем клоне, - ответила экспертка. - Оригинал и мастер-пакеты больше не трогаем.
Она смонтировала рабочий клон в режиме чтения и включила запись экрана. Я села на стул для наблюдателя. К клавиатуре не прикасалась.
- Номер документа? - спросила экспертка.
- Сорок семь, кириллическая «А».
В полном журнале карточки оказалось больше строк, чем мы видели при разрешённом просмотре. Утром перед пресс-показом акт № 47-А открывали из сессии директорской учётной записи. Источником был компьютер в моём методическом кабинете. Позже в комнате нашли чашку Якова, а его мастер-ключ мог открыть дверь. Ни одна из этих деталей отдельно не называла человека у клавиатуры.
- Пишем учётную запись и рабочее место, - сказал Эльдар. - Не имя человека.
- Пишите, - ответила я.
Следующая связанная запись появилась через несколько минут после просмотра акта. Под учётной записью Юлианы с её монтажной станции страницу со сканом подписи экспортировали в рабочую папку цифрового перехода. Имя файла было обычным, почти пустым: «sign_ref_2».
Экспертка открыла не сам живой файл, а его копию на рабочем клоне. Контрольная сумма совпала с файлом среди неучтённых архивных материалов на образе SSD Юлианы. На скане проходила та же синяя линия, а у края стоял номер 47-А.
Затем экспертка извлекла изображение подписи из PDF Святослава. В распоряжении использовался обрезанный фрагмент того же скана: совпадали росчерк, синяя линия и край служебной надписи. Масштаб и фон были изменены, поэтому суммы файлов были разными, но источник изображения подтвердился.
- Это доказывает, что Юлиана сделала распоряжение? - спросила Эльза.
- Нет, - сказала экспертка. - Под её учётной записью скан экспортирован с её станции. Кто вставил фрагмент в PDF и как документ попал Святославу, эта цепочка не устанавливает.
- А Яков?
- Директорская сессия открывала акт в кабинете Мирры. Человека у клавиатуры журнал не фотографирует.
Я смотрела на последовательность. Чашка и мастер-ключ больше не были единственными косвенными деталями. Появилась сессия на компьютере в моём кабинете, затем экспорт Юлианы. Но Эльдар оставил между строками разрыв, и я не стала его зачеркивать.
Экспертка закрыла рабочий клон и открыла другую зарегистрированную папку.
- По носителю Юлианы готово отдельное заключение. К ночной копии сервера оно не относится.
В документе стояли номер пакета, сумма образа SSD и идентификатор сообщения из базы рабочего мессенджера. Служебные заголовки связывали аудиофайл с рабочей учётной записью Якова. После получения файл не редактировали. Голос сопоставили с официальными записями его лекций и выступлений; экспертное заключение подтверждало принадлежность голоса Якову.
- Воспроизводить? - спросила экспертка.
- Только отмеченное сообщение.
Она включила заверенную выборку.
«Один небольшой сбой. На статике. Без риска для людей. Мирра должна увидеть, что зал можно передать. Токен верни до утра».
Я слышала эти слова вчера в кафе через динамик ноутбука. Теперь рядом с ними стояли источник, время, целая база и подпись экспертки. Я выключила запись сразу после последнего слова.
На SSD оставались другие голосовые, переписка и личные материалы. Я не открывала фотографии и не искала разговоров о том, где Яков ночевал. Для совета составила три строки:
«Директор разрешил постановочный сбой на статичном фрагменте».
«Целью назвал убедить Мирру, что зал можно передать».
«Распорядился вернуть M-01 до утра».
На отдельном листе написала: «Интимные обстоятельства в перечень не включать» и положила его лицевой стороной вниз. Юлиана просила скрыть больше, чем я могла обещать. Но связь с Яковом не объясняла ни команду, ни токен, ни архив лучше, чем проверенные файлы.
Эльдар прочёл список. Взял ручку, но ничего не добавил.
- Для совета достаточно, - сказал он.
Заверенную аудиовыборку вернули экспертке. Она закрыла пакет новой номерной лентой. На столе остались мой экземпляр акта и перечень из трёх служебных решений. Строка об измене лежала отдельно, лицевой стороной вниз.