Страница 49 из 107
- Коллеги, сейчас возникло обычное разночтение рабочих формулировок. Никаких решений в ущерб Мирре Савельевне не принималось. Более того, к юбилею мы подготовили фильм о её сорока годах в планетарии. Давайте посмотрим его и вернёмся к новой программе.
На экране появился тот самый ролик. Яков в кадре говорил о моей верности делу в прошедшем времени, а за его плечом открывались страницы архива. Ролик не успел дойти до конца: журналист областного канала поднял ладонь.
- Это ролик, после которого вы сообщили о возрастной ошибке?
- Нет, - сказал Яков. - Это юбилейный фильм, записанный заранее.
- Но в нём карьера Мирры Савельевны уже завершена.
- Использован праздничный жанр. Подведение итогов не равно увольнению.
Дверь открылась. В класс вошла Агнесса. Правую руку она держала в жёстком фиксаторе, а левой прижимала к боку прозрачную папку. Рядом шла её соседка и сердито высматривала свободный стул.
Я встала.
- Вам нельзя было ехать одной.
- Я и не одна, - ответила Агнесса. - Не делай из меня нарушительницу второй раз за неделю.
Марат подвинул ей стул у прохода. Сотрудница пресс-службы принесла воду, но Агнесса сначала достала из папки несколько листов.
- Это копия акта происшествия, выданная мне как пострадавшей, - сказала она. - Оригинал хранится в планетарии. Медицинские подробности я закрыла, они к вашей презентации не относятся.
Она передала лист корреспонденту левой рукой. Фотографы поднялись, и соседка Агнессы потребовала не толкать её кресло.
- Что именно подтверждает акт? - спросил мужчина с городского портала.
- Что Мирра велела всем сидеть и сразу дала команду остановить показ. Что оператор остался у пульта, включили рабочий свет, администраторы открыли выходы. А я встала, хотя мне сказали не вставать, и упала. Это тоже там есть.
- Вы считаете Мирру Левицкую невиновной?
- Я считаю, что виновного определяют не по скорости директора перед камерой. Пока меня везли на обследование, Яков Сергеевич уже отстранял Мирру перед камерами. Наутро он назвал случившееся возрастной ошибкой, хотя независимых выводов не было.
Яков не перебил её. Он стоял у экрана, сцепив руки перед собой.
- Агнесса Павловна, учреждение признало травму и оказывает всё необходимое содействие, - сказал он. - Но этот акт не устанавливает техническую причину.
- Я и не устанавливаю. Я принесла то, что видела.
Вопросы пошли сразу с двух рядов.
- Какая версия программы была утверждена?
- Правда ли, что токен Мирры Савельевны пропал?
- На каком основании вы отстранили автора до экспертного заключения?
Марат попросил задавать по одному, но никто его не послушал. Юлиана попыталась вернуть на экран финальный кадр трейлера. Проектор показал на её костюме голубую полосу водохранилища, и она выключила его.
Я поднялась, держа свою папку.
- Утверждённая версия двадцать один прошла чистую предпоказную проверку, - сказала я. - Позже система запустила другую копию с подписью M-01. Кто воспользовался токеном и как подпись попала в задачу, проверяют. Я не буду называть человека без подтверждения.
- Токен открывает аппаратную? - спросила молодая корреспондентка.
- Нет. Он не открывает двери. Для помещений используются отдельные карточки. M-01 нужен для входа в операторскую систему и подписания запуска.
- Он был у вас?
- Нет. Я обнаружила пропажу до сеанса и потребовала блокировки.
- Почему тогда запуск записан на вас?
- Потому что задача несла подпись M-01. Это и есть вопрос, а не готовый ответ.
Я открыла свой одностраничный список событий. Технические строки я не собиралась раздавать: вчерашнее решение совета запрещало публичное распространение внутренних материалов. Но я могла пересказать зафиксированную в акте последовательность и повторить уже объявленные факты.
- В моём листе указано: остановка в 18:22:48, - сказала я. - После команды рабочий свет включился, цифровая часть отключилась, выходы открыли...
- Нет, - тихо сказала Эльза.
Я повернулась к ней.
- Что?
Эльза уже достала из своей папки заверенную выписку из официального диспетчерского журнала. На листе стояли подписи дежурного оператора и администратора.
- В 18:22:41 Мирра дала команду остановки, - сказала она громче. - Оператор подтвердил её в 18:22:42. В 18:22:48 завершилось аппаратное отключение цифровой части. Ты перепутала команду с концом отключения.
Я посмотрела на свой лист. В строке действительно стояло «остановка», хотя рядом я сама приписала «плюс семь секунд». Я составляла лист ночью и соединила два события.
- Эльза права, - сказала я. - Исправьте, пожалуйста: команда в 18:22:41, полное отключение в 18:22:48. Эти семь секунд ушли на выполнение команды, а не на мою задержку.
Корреспондент областного канала переспросил Эльзу:
- Вы готовы дать копию журнала?
- Копию запросите у совета или внешнего эксперта. Сейчас я подтверждаю одну строку, которую сама оформляла после происшествия.
- Значит, Мирра Савельевна ошибается в документах? - спросил Яков.
Он произнёс это спокойно, почти с облегчением.
- Да, - ответила я. - Поэтому рядом должны быть исходная запись и исправление. Моя ошибка не делает время полного отключения временем команды.
Эльза взяла красную ручку и исправила время на моём экземпляре. Корреспондентка приблизила телефон к листу.
- Почему директор назвал причиной возрастную ошибку, если точное время подтверждает немедленную команду?
- Временное отстранение было мерой предосторожности, - сказал Яков. - Формулировки воскресного обращения могли быть поняты шире, чем предполагалось.
- Там сказано: «мы столкнулись с возрастной ошибкой», - напомнил журналист. - Что здесь можно понять иначе?
- Я не буду обсуждать монтаж отдельной фразы на мероприятии, посвящённом новой программе.
- Ролик включили вы, - заметила Агнесса.
Юлиана поставила пульт на стол.
- Можно хотя бы закончить презентацию? Над программой работали ещё девять человек. Они не имеют отношения к семейному конфликту.
- Имеют право на показ своей работы, - сказала я. - Но мою должность вы сделали частью презентации сами.
- Ваше имя привлекает внимание.
- Тогда спросите, прежде чем им пользоваться.
Я сказала это громче, чем хотела. Потом села. На ладони остался влажный след от пластиковой папки.
Яков шагнул к микрофону.