Страница 45 из 107
- Что ты спросишь Якова, он всё объяснит, а на следующий день я останусь без должности и без подруги. Что ты скажешь: у нас взрослый брак, не лезь. Что я ошиблась в одном поцелуе. Потом увидела другие ночи и уже боялась признаться, как долго молчала.
- В пятьдесят девять лет трудно найти другой планетарий в нашем городе, - сказала я.
- Именно. Я не горжусь этим.
- Я не просила тебя увольняться.
- Если бы сказала, Яков понял бы, от кого ты узнала.
- Ты могла позвонить без имени.
- Могла. Прислать фотографию. Подсунуть записку. У меня много вариантов, которые появились после того, как всё случилось.
Я представила, как Эльза приходит летом и говорит о поцелуе. Я могла поверить ей. Могла назвать сплетницей, спросить Якова и принять его спокойное объяснение. Сорок лет привычки не исчезли бы от одного честного разговора. Но выбор был бы моим. Именно его она у меня отняла своим молчанием.
При этом требовать от неё теперь немедленно положить должность на стол означало повторить любимый приём Якова: решить за другого, какой риск ему полезен. Я могла сердиться как подруга и всё же не назначать Эльзу героиней по собственному расписанию.
- Я не буду просить тебя выступить перед коллективом завтра утром, - сказала я. - Но если отдаём копию эксперту, ты подтверждаешь её происхождение лично.
- Подтвержу. В закрытом разговоре.
- Этого достаточно для следующего шага. Не для официального вывода.
- Я понимаю.
Она не называла себя хорошей подругой, не требовала понять страх и не плакала. От этого злиться было легче и труднее одновременно.
- Ты не обязана была идти на сцену с плакатом, - сказала я. - Но могла дать мне шанс не готовить подарок человеку, который уже устроил другую жизнь.
- Могла.
- Я не знаю, когда перестану за это сердиться.
- Я не пришла за прощением.
- За чем?
Эльза надела очки и вернула тетрадь между нами.
- За тем, чтобы ещё один мой страх не стал удобной пустотой в журнале.
Фраза была слишком гладкой для неё. Эльза сама поморщилась.
- Звучит как речь на совете, - сказала она. - Если проще: я принесла тетрадь, пока снова не струсила.
- Так лучше.
Мы позвали Снежану и занялись копиями. Она закрепила телефон над столом. Сначала сняла непрерывное видео: обложка, каждая страница по порядку, обороты, распечатки электронного графика. Потом сделала отдельные фотографии с номером листа и сегодняшней датой в кадре.
Эльза сверяла фотокопии с оригиналом. На каждой странице писала: «Верно с моей рабочей тетрадью», ставила дату и подпись. Я расписывалась как свидетель сравнения, Снежана вела перечень файлов. Один комплект предназначался внешнему эксперту, второй оставался у меня как направляющая копия. Мы прямо написали на конвертах: «Не является журналом доступа. Требует подтверждения источником».
- Меня эксперт спросит сама? - уточнила Эльза.
- Да. Копию передам только с твоим именем и этой оговоркой. Коллегам не покажу.
- Я соглашусь на предварительный разговор. Без Якова и Святослава.
- Это можно устроить.
- А Марат?
- Он узнает, что источник установлен. Подробности - по процедуре эксперта.
Эльза кивнула. Снежана заклеила первый конверт и вышла помыть руки. Мы остались с двумя расписаниями.
На электронной распечатке за среду последняя подготовка цифрового отдела заканчивалась в 21:07. Исполнитель не указан, только помещение и задача «техническая готовность». Следующей строкой шло закрытие смены.
В бумажной тетради напротив той же даты стояли три отметки. В 21:07 Эльза передала Юлиане переносной пульт. Святослав расписался рядом за доступ в галерею. В 21:50 оба вернули оборудование, и Эльза своей рукой поставила время.
- Ты всё это время была в здании? - спросила я.
- Ждала автобус школьной группы из района. Он сломался на трассе и забрал детей поздно. После их отъезда я собирала материалы в кабинете. Юлиана принесла пульт, Святослав прошёл с ней до служебного выхода.
- Что они делали сорок три минуты?
- Не знаю. Я видела, как они ушли в техническую часть и как вернулись. Внутри не была.
- Яков?
- Уехал после встречи около девяти. Вернулся ли через другой вход, не видела.
Я провела линию от 21:07 до 21:50.
- Ровно сорок три минуты.
- Электронный график их не содержит, - сказала Эльза. - Но это всё ещё мой рабочий лист, а не система доступа.
- Он даёт время для запроса карточек и станции.
- И не больше.
Мы проверили ещё две ночи. Бумажные отметки подтверждали, что Юлиана и Святослав оставались после официального конца подготовки, но точные времена там были только в одном случае. Где стояли одни инициалы без подписи, мы записали: «Наблюдение Эльзы, требует опроса».
Эльза закрыла тетрадь и убрала её в прозрачную папку. Сверху положила лист с перечнем снятых копий. Я не попросила оставить оригинал. Если бы она была готова отдать его в официальное хранение, сказала бы сама. Копии позволяли проверить направление, но не заменяли её будущих показаний.
- Почему не отдать эксперту сразу? - спросила Снежана.
Эльза застегнула папку, потом снова расстегнула, чтобы проверить, не загнулся ли край первой страницы.
- Потому что тогда я уже не смогу сделать вид, что это моя обычная рабочая тетрадь. Начнутся официальные вопросы. Яков узнает, отдел узнает. Я пока готова к одному закрытому разговору и к копии, не к собранию с протоколом.
- А если оригинал понадобится для вывода?
- Тогда придётся принести. Но я хочу сделать это сама, а не проснуться и узнать, что Мирра отдала его за меня.
- Она не отдаст, - сказала Снежана.
- Знаю. Поэтому и приехала.
- Где будешь держать? - спросила я.
- Дома, в металлической коробке с документами. Не в кабинете.
- Не меняй на страницах ничего, даже если увидишь ошибку.
- Запишу исправление отдельно.
- И не приезжай одна, если передумаешь передавать.
- Вот теперь ты меня спасаешь от последствий.
- Нет. Объясняю хранение бумаги.
Эльза взяла пакет и плащ. У двери мы не обнялись. Она поправила ремень сумки и ещё раз коснулась ладонью сухой папки внутри.
- Оригинал у меня, - сказала она. - Копии у тебя. Пока так.