Страница 61 из 80
Я с шипением втягиваю воздух сквозь зубы. Мой взгляд готов разорвать его на части. Но он лишь улыбается той самой жестокой, порочной улыбкой, от которой вспыхивают его бледные глаза.
Он вводит в неё пальцы. Бёдра Серы резко вздрагивают.
Преисподняя…
Может быть, меня действительно убили тогда, в тронном зале, и это один из кругов ада… Место, где царит одно лишь распутство.
Потому что, когда Алдрик вытаскивает пальцы и подносит их ко рту, с грубым звуком пробуя её на вкус…
Я едва не кончаю прямо ей в рот.
Он замечает мою слабость.
Словно настоящий демон, вплетает пальцы в её волосы и резко запрокидывает её голову.
— Иди ко мне, любовь моя.
Он притягивает её к своей груди. Поворачивает её лицо к себе. И целует долгим, чувственным поцелуем. Меня буквально разрывает от напряжения. Член болезненно пульсирует.
Я смотрю, как он зажимает её сосок между перстнями на пальцах и сдавливает его, вырывая из Серы приглушённый вскрик. Из груди Алдрика вырывается хриплый, звериный звук. Он отстраняется. Разворачивает её. И укладывает спиной на меня.
— Мне предстоит её сломать.
Голос у него окончательно сорван желанием. Он расстёгивает ремень. Приспускает штаны. Его член вырывается наружу, и он обхватывает его рукой. Длинный. Толстый.
— Я хочу видеть, как она будет извиваться, шут, — говорит он, нависая над Серой.
Одним движением он разрывает лиф платья, окончательно срывая с неё остатки ночной сорочки.
Потом неожиданно нежно проводит большим пальцем по её щеке. По припухшим губам.
— Чёрт… любовь моя. Сейчас будет больно. Но я обещаю, что облегчу эту боль. Раздвинь для меня ноги.
С глухим стоном он устраивается между её разведённых бёдер.
— Прикасайся к ней, — приказывает он мне. — Сделай так, чтобы ей было хорошо. Чёрт… заставь её извиваться.
И с низким рычанием резко входит в неё. Глубоко. Жёстко. Вырывая у Серы крик.
Я беру её за руку. Переплетаю наши пальцы.
Следующий резкий толчок заставляет её ногти впиться мне в кожу. Он выходит. И снова входит. И ещё.
Алдрик окончательно обезумел от похоти. Беспорядочно покрывает поцелуями её тело, проводит языком по коже, царапает зубами её шею и плечо. Его руки мечутся по её телу, жадно сжимая бёдра, удерживая её, пока он задаёт безжалостный ритм.
И всё это время я держу её. Её руку. Её грудь.
Мои пальцы жадно ласкают её, отчаянно желая почувствовать её своей.
Я перекатываю между пальцами затвердевший сосок, наблюдая, как её бёдра сами подаются навстречу Алдрику.
Глубокое удовлетворение разливается по всему моему телу от того, как она выгибается навстречу моим прикосновениям, как её затылок трётся о мой член, и вскоре я сам перестаю мыслить.
Я лишь смотрю. Смотрю, как она принимает его. Смотрю, как он овладевает ею.
И от мучительной жажды у меня болезненно сводит живот.
Алдрик берёт её так, словно ненавидит. Ненавидит за то, насколько сильно её хочет. Он шепчет ей в шею грязные слова, и каждый его толчок похож на наказание. Но в тот миг, когда её тело напрягается, когда наслаждение достигает предела, когда она вот-вот кончит…
Он вдруг начинает двигаться так, будто поклоняется ей. Его бёдра всё сильнее врезаются в неё, пока с её губ не срывается его имя. И именно это становится его концом.
— Боги… вот так, любовь моя… — выдыхает он сорванным голосом. — Моё имя на твоих губах… пока ты кончаешь на моём члене… Чёрт…
Алдрик сжимает её горло ладонью и ещё раз глубоко входит в неё. Из его груди вырывается первобытный рык. Его бёдра судорожно дёргаются, когда он изливается глубоко внутри неё.
А я…
Я даже не могу назвать то чувство, которое сжимает грудь. Это не ревность. Не совсем. Скорее зависть. Жадность до её удовольствия. Голод, подобного которому я ещё никогда не испытывал.
Алдрик медленно откидывается назад, тяжело дыша.
На его члене остаются тонкие алые следы её девственности. Доказательство того, что она больше не невинна, блестит на его коже.
Он проводит ладонью по влажным белокурым волосам, размазывая по виску кровь из собственной раны, затем поднимает на меня лихорадочно горящий взгляд.
— Ложись на спину, шут.
И, боги, помогите мне… Моё тело подчиняется раньше, чем гордость успевает возразить.
Сера поднимает на меня блестящие глаза. Раскрасневшаяся. Измученная. И всё такая же царственная. И мне всё равно.
Честное слово…
Мне до проклятия всё равно, что именно его рука направляет мой член, когда она медленно опускается на меня…
Принимая меня до самого основания.
— Семь преисподних… — вырывается у меня.
Сердце сбивается с ритма.
Бёдра сами подаются ей навстречу, когда безумное удовольствие прокатывается по всему телу. От паха до самых икр, окончательно проклиная меня.
Мне уже безразлично, что именно его голос шепчет ей на ухо. Что именно его руки направляют её бёдра. Что именно его похвала заставляет её всё сильнее сжиматься вокруг меня, пока перед глазами не начинают плясать тёмные пятна. Она скачет на мне, упираясь ладонями мне в грудь… Прямо над обезумевшим сердцем.
А руки Алдрика крепко держат её за бёдра, заставляя двигаться быстрее. Жёстче. Пока я окончательно не перестаю соображать. Мои бёдра сами вскидываются навстречу каждому её движению.
Она становится всё влажнее. Всё теснее. Окончательно лишая меня рассудка.
Он сжимает её грудь. Запрокидывает ей голову.
А я всё глубже врываюсь в неё… И когда наконец ломаюсь… То ломаюсь с её именем на губах… И с её ногтями, впившимися в мою кожу.
— Боги… чёрт…
Ругательство срывается с моих губ в тот миг, когда я глубоко изливаюсь в Серу.
Мой член пульсирует при каждом её дрожащем, лихорадочном движении бёдер, пока она будто не выжимает из меня последнюю каплю наслаждения.
Она падает следом за мной, выкрикивая моё имя.
Измождённая оргазмом, она обессиленно опускается мне на грудь.
Её сердце бешено колотится рядом с моим. Мы молчим. Здесь не место словам. В этой тяжёлой, переполненной смыслом тишине.
Она утыкается лбом в изгиб моей шеи. Ладонь распластывается на моей груди. Я прижимаюсь губами к её влажным волосам. Она слегка приподнимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. И в её глазах я вижу вопрос. Вопрос о нас. Тот самый, который никто из нас не осмеливается произнести вслух. И я отвечаю единственным способом, на который способен. Не отвожу взгляд.