Страница 10 из 57
### Глава 10 Упасть в небо.
Ключ никак не попадал в замочную скважину. Его пальцы на моей талии — нетерпеливые, уверенные; губы на шее оставляли влажные следы. Он мешал мне сосредоточиться, и только со второй попытки ключ наконец скользнул в замок.
Щёлчок прозвучал слишком громко на фоне моего собственного пульса. Мы почти ввалились внутрь, спотыкаясь о порог и смеясь.
Кухня встретила нас тихим гулом холодильника и мягким светом.
На секунду стало странно спокойно. Как будто мир сделал вдох между ударами сердца.
Вино давно охладилось, на бутылке выступили прозрачные капли. Я потянулась к пробке — просто чтобы занять руки, — но он перехватил запястье и поднёс к губам, легко, почти невесомо, коснувшись их по внутренней стороне. Кожа там всегда была чувствительной, но в этот момент по ней пробежал ток.
— Ты дрожишь, — заметил он.
— Это от холода, — солгала я.
— Конечно, — усмехнулся он, не отпуская.
Мы всё-таки налили вино. Оно оказалось прохладным и терпким, как глоток воздуха перед прыжком. Мы кормили друг друга, смеялись, говорили глупости, делая вид, что никуда не спешим. На самом деле всё во мне уже спешило — пульс, мысли, пальцы, которые никак не могли найти себе места.
Я поднесла бокал к его губам. Он сделал глоток, не сводя с меня глаз, а потом внезапно перехватил мою руку и сам наклонил её чуть сильнее, так что вино едва не пролилось. Я дёрнулась, бокал тихо стукнулся о его зубы, и мы оба расхохотались — слишком громко для двоих на маленькой кухне.
Смех сбил напряжение, но не до конца — напротив, под ним ещё отчётливее проступило другое: тугое, сладкое ожидание. В животе что‑то трепыхалось, будто оттуда вот‑вот вылетит стая взволнованных птиц.
Я поймала себя на странной лёгкости: словно весь день несла груз на плечах, а сейчас — скинула, переступив порог. Но в животе, вопреки этому, что‑то дрожало и волновалось, будто напоминая: рано расслабляться.
Женя усадил меня на стол, его ладони скользнули выше и остановились выше кружевной линии. Платье приподнялось — и на бедре проступил край синяка. Он заметил и едва коснулся пальцем, очерчивая контур.
— Бедная Лиса. Болит?
— Уже нет. Я нанесла обезболивающее.
— Хорошо. Я постараюсь быть аккуратным.
Его руки двинулись выше.
— Это так возбуждает. Твои ноги… и это кружево. Увидел, что ты в чулках, ещё там, на съёмках, — выдохнул он мне в шею. — Еле дождался.
Его слова растворяли мою волю. Вино согревало изнутри — как после хорошей тренировки, когда тело наполнено приятной тяжестью. Мелькнула мысль: «Не слишком ли быстро?» — и тут же отозвалось внутри: «Слишком — но именно сейчас».
Он поднял взгляд:
— Скажи, если понадобится пауза. И… ты на таблетках?
— Нет, — покачала головой.
— Понял.
Женя подхватил меня под бёдра, прижал к себе, я обвила его ногами. Мы, смеясь, сшибли косяк и почти ввалились в спальню. Платье снялось слишком легко, и я осталась в одном белье. Прохладная простыня коснулась лопаток. Я лежала, вдыхая его запах — слегка горьковатый, пряный кедр.
Он провёл пальцами от шеи до груди, отодвинул кружево бюстгальтера, накрыл губами сосок. Тело откликнулось мгновенно, посылая волны тепла вниз живота. Его бедро прижалось к моему, сердце пропустило удар.
Его ладонь уверенно скользнула вниз по животу. Я не перехватывала инициативу — лишь направляла его руку туда, где каждая клетка ждала прикосновения. Это напоминало танец: он вёл, а я отзывалась телом — поддавалась навстречу, снова и снова, в общем ритме.
Непослушные пальцы потянулись к пряжке его брюк, но та не поддавалась; нетерпеливый вздох вырвался сам собой. Женя прижал меня бедром сильнее. Металл ремня упёрся в лобок. Неловкое, почти случайное движение — и меня пронзило током. Я тихо выдохнула, сама удивившись тому звуку.
— Даже так? Ты можешь так? — Женя казался искренне поражённым. — Сделай это для меня.
Это было слишком быстро, слишком остро и ново — я зажмурилась, стараясь не выдать, как сильно обожгло изнутри.
Он повторил движение бёдрами и поцеловал меня, сминая губы и слегка прикусывая.
Время стало прерывистым. Его ладонь на моём теле — твёрдая, уверенная. Щетина чуть царапала кожу на шее. Мои колени сами сомкнулись вокруг его бёдер. Он почти не говорил — только редкие «да», «нравится?», а я отвечала телом: изгибом, пальцами на его спине, коротким стоном, которого сама от себя не ожидала.
Он быстро стянул брюки, и я на секунду задержала на нём взгляд: широкие плечи, мощная грудь, сильные бёдра, едва заметный шрам у ребра — неидеальная полоска, которую хотелось трогать и целовать. Мужчина для меня. Словно боги слепили его по моим тайным желаниям.
Он натянул презерватив — в этом было что‑то почти ритуальное, уверенное, как будто боялся, что я передумаю. В следующее мгновение его бедра вжались между моих, и холодок простыни подо мной сменился жаром его кожи.
— Детка, я на грани, — прошептал он, губы скользнули по моей челюсти, — но обещаю исправляться. Всю ночь, если понадобится.
Он вошёл плавно, и я впустила его с тихим стоном — медленно, словно давая телу запомнить каждый миллиметр. Тягучее скольжение, пауза, новый толчок глубже. Я обхватила его бёдра ногами, он ответил поцелуем в шею.
Ритм родился сам — не киношный, а наш. Где‑то сбивался, как ступеньки в темноте, потом снова находил нужный темп. Его ладони на моём теле, мои ногти на его спине, сдавленные вздохи и шелест простыни — всё это смешалось в один общий звук.
Когда внутри всё сжалось в тугой узел, он, кажется, почувствовал это раньше меня — замедлился, дал напряжению дозреть. Тепло разлилось волной, я уткнулась лбом в его ключицу и услышала свой голос — хриплый, ниже обычного. Выгнулась дугой, сжимая ноги. Это было остро, почти болезненно — и сладко.
— Ты смогла? — он смотрел на меня, ожидая ответа.
— Да, — выдохнула я.
Он поцеловал меня — долго, упрямо, будто хотел закрепить результат, а потом, уже один, закончил, уткнувшись лбом в мою кожу. Его рука дрожала, когда он снимал презерватив. Этот крошечный штрих выдал больше, чем любые слова: он тоже отдался этому полностью.