Обречённый быть обручённым

Глава 32. Дневник

Я так раскипятилась, что не могла лежать. Когда я порывисто села, Габриэль притянул меня к себе и поцеловал.

– Все будет, как ты захочешь, милая. Даже не сомневайся. Ты выстрадала свою мечту, и кто я такой, чтобы мешать тебе быть счастливой?

– Ты мой муж. И только с тобой рядом я счастлива. Мы можем съездить на море, но не больше, чем на два–три месяца, а потом домой, в Рок, – я тоже умею идти на компромиссы. – Согласен?

– Согласен. Так на чем мы остановились?

– На пышной свадьбе, трех месяцах на море и вечном счастье в замке. Для начала ты отремонтируешь одно крыло, чтобы мы могли переехать в него, минуя дом моих родителей. Он, конечно гостеприимный, и нам будут рады, но там слишком шумно.

На лицо Габриэля легла тень досады.

– Что такое? – заволновалась я.

– Я дал слово твоим родственникам, что позволю гостить у нас, сколько им вздумается. Твоя мама и бабушка уже выбрали комнаты для женской половины и детей Эммелин. Папа с братьями вызвались поселиться в охотничьей башне. Она как раз смотрит на лес. Боюсь, они с нами навсегда.

Я открыла и закрыла рот. Сказать было нечего. Мои родственники, как всегда, подсуетились, чтобы их малышка не скучала. Счастьем нужно делиться. Не хватало только мамы Габриэля.

– Моя мама активная женщина, но она не любит больших компаний, – успокоил меня Рош. – Поэтому будет приезжать по праздникам и по случаю рождения своих внуков.

– А это значит, что она тоже поселится у нас навсегда, – обреченно произнесла я.

– Ты собираешься рожать много детей? – в глазах мужа появилась тревога. Неужели Габриэль не знает, как плодовиты ведьмы?

– Дело не только в них. Просто в нашей семье каждый день, как праздник. Нас слишком много, чтобы что–то да не отмечалось: дни рождения, удачная сдача экзаменов, первый зуб или первое слово очередного ребенка Эммелин. А мы, если захотим детей, то только умножим количество праздничных дней.

– А мы захотим?

– Конечно.

Габриэль рассмеялся и, опрокинув меня на подушку, поцеловал.

Как бы мы не оттягивали время, но пришла пора взяться за дневник ведьмы и понять, как нам действовать дальше. Сначала я решила прочесть ее записи сама и выдавать Габриэлю лишь цитаты, а не полный текст. Древний язык слишком сложный, чтобы бегло читать его. Сочетание некоторых слов лучше не произносить вслух, иначе они прозвучат как заклинание, а я не очень опытная ведьма, чтобы помнить старинные проклятия наизусть. Поэтому лучше пересказывать своим языком.

Конечно же, на самой первой странице дневника стояла ловушка. Для тех, кто без разрешения захочет прочесть чужие откровения. Я с пансиона знала о подобных «капканах» и активно пользовалась ими сама, ведя девичий дневник, в котором вздыхала о сыне садовника… Или молочника? Я улыбнулась. Как давно это было.

– Там что–то смешное? – как оказалось, Габриэль наблюдал за мной.

– Нет–нет, просто вспомнила, что тоже вела дневник.

– Ты уже вычитала что–то важное?

Мне сделалось стыдно. Он волновался, а я занималась ерундой.

– Нет. Пока только думаю, каким заклинанием снять проклятие с первой страницы. Это как замок на двери. Не решишь проблему, огребешь неприятности.

– О, – сказал Габриэль и больше не тревожил меня.

Я смачно плюнула в ловушку, и чернила сменили цвет с черного на зеленый. Сок смоляницы. Если бы я провела по тексту рукой, то очень долго сидела бы, опустив ее в ледяную воду. А если бы облизала палец, перелистнув страницу, то сидела бы с распухшим языком и с рукой в ледяной воде. Хитро.

– Дай свечу. Мне нужен огонь, чтобы поджарить зашифрованное здесь заклинание.

– Ты имеешь дело с профессионалом, – заверил Габриэль и просто дыхнул на страницу. Пламя опалило ее, и зеленые буквы сделались красными.

Я аккуратно перевернула страницу – после огня она была хрупкой. Но зато следующие пустые листы бегло начали заполняться словами, написанными мелким почерком. Я посмотрела на первую дату.

– Ого! Мисти начала вести дневник восемь лет назад.

– Значит, еще до того, как я окончил академию. Мне было что–то около двадцати, и я чувствовал себя таким взрослым, что даже завел жену, хотя не подозревал об этом.

Я надула губы. Я помнила, как его обхитрила ведьма, дав испить воды из колодца.

– Ты спал с ней?

– Не ревнуй меня к ней. Ее уже нет в живых.

– Как она умерла? – я не хотела произносить ее имя.

– Я не знаю. Не успел расспросить Андре. Он был уверен, что ее прокляла собственная мать. Во всяком случае, так ему сказала Мисти Роу.

– Понятно, – я вздохнула и углубилась в чтение. А у самой перед глазами стояло довольное лицо Габриэля, когда он вспоминал время молодости. Ведьмы – очень ревнивый народ.

Начав читать, я увлеклась.

Как оказалось, Мисти описывала не свою историю, а двух подружек – ведьм из клана Ходри. Ноэль и Беата жили и учились на юге Лугора. Старая ведьма, взявшаяся наставлять их, сразу определила в любимчики Ноэль. У девочки все получалось легко и быстро. Беате приходилось корпеть над фолиантами ночами, чтобы хоть как–то заслужить похвалу старухи, но та словно не замечала ее стараний. Юной ведьме было обидно, но она смирилась, что проигрывает подруге.

«Выше головы не прыгнешь», – такой она сделал вывод.

Шли годы, обе ведьмы вошли в возраст, когда на них стали засматриваться парни. Но и здесь темноволосой и зеленоглазой Ноэль везло больше. Красивая, свободная, бойкая, она неизменно привлекала к себе внимание.

Беате, которая ненавидела свои светлые, словно выгоревшие на солнце волосы, и серые, будто грозовое небо глаза, приходилось исполнять роль некрасивой подружки и плестись за Ноэль с ее новым парнем. Третья, ненужная, лишняя при влюбленной парочке, держащейся за руки.

Но однажды они познакомились с молодым драконом, который так сильно понравился Беате, что она впервые в жизни пошла против Ноэль.

– Я всегда уступала тебе, – сказала она, прямо глядя в глаза подруги. – Но не в этот раз. Я знаю, что нравлюсь ему. Вчера, когда Тео провожал меня до дома, мы целовались. Поэтому не смей нам мешать. Теодор мой. У тебя и без него полно парней.

– Через два дня он вернется в академию и забудет тебя, – с усмешкой ответила ей Ноэль. – Богатый парень решил поразвлечься с наивной дурочкой и всего–то. Пройдет год, и Тео не вспомнит о летнем приключении.