Обречённый быть обручённым

Глава 2. Мои планы

Скульптору удалось показать, как сильно рыцаря потрепали в последнем бою. Но мне нравилось, что он не сдался, не упал, заняв горизонтальную плоскость, а остался твердо стоять на ногах. Гордый и непобедимый.

Я присела перед каменным изваянием в низком поклоне, отдавая честь погибшему воину. Железный меч блеснул под светом лампы. Этот же свет озарил глаза рыцаря, прячущиеся в прорези шлема. В них светилась доброта. Но стоило мне повернуться спиной к памятнику, как раздался ужасающий скрежет. Я в страхе оглянулась и увидела, как рыцарь несколькими взмахами меча уничтожает могилу и написанное на ней пророчество. Не было больше монолитного камня, лишь смешанная с кусками гранита земля.

Теперь осталось надеется только на собственную память. Имя я запомнила твердо, а остальное… А остальное не обещало легкой жизни. Сестре еще повезло: ей просто пришлось сходить на бал, чтобы там покорить своего суженого, а мне выпала сплошная головоломка.

Назад я шла, не разбирая дороги. В моем «улье» теперь билась одна мысль: как увидеться с графом? Волшебство не сработает, если мы не встретимся и не перекинемся парой слов, поэтому мне предстояло найти способ выманить его из замка.

Я вздохнула.

Может, написать графу честное письмо? Мол, я предназначена вам в жены. Против проведения не пойдешь, поэтому лучше сдавайтесь сразу, чтобы не терять наши лучшие годы. Но он же даже читать не будет. Наша кухарка лично видела, как огонь пожирал нераспечатанные письма.

А может, прийти под стены замка и протрубить в рог, вызывая его на поединок? Мне самой стало смешно, но я записала в уголок памяти, что такой способ вполне годен. Граф хотя бы посмотрит на ту сумасшедшую, что осмелилась назвать его не джентльменом. Жаль, что с высоты крепостной стены я буду смотреться жалкой мухой, и он не увидит гладкость моей кожи и изящество рук.

Придется еще кричать, чтобы обозначить причину дуэли, а это вовсе может отвратить от меня жениха. Так–то у меня голос приятный, даже нежный, но стоит его повысить, как я начинаю пищать. Папа в такие моменты затыкает пальцами уши. Да, дома приходится напоминать о себе. Я младшая из шестерых детей. Не напомнишь – обделят.

Я знала, что для осуществления предсказания нужен близкий контакт с объектом вожделения. Очень близкий. Чтобы лицо в лицо, чтобы аромат тел смешался и по жилам понеслась горячая кровь. Чтобы появилось влечение, которое неминуемо перерастет в любовь. Пророчество еще ни разу не подвело. Все, кто его исполнил, счастливы.

– Позвольте вас осчастливить, – произнесла я вслух слова, предназначенные для ушей графа.

Ангел, до которого я, наконец, добралась, послал мне злую ухмылку. Ну–ну.

– Ты еще не знаешь, на что я способна, если хочу добиться своего, – огрызнулась я ему. Пожар в замке, который заставит выскочить всех обитателей, я оставила на крайний случай. Негоже жечь имущество, которое вскоре станет моим.

– Почему так долго? – встретила меня укором сестра. – Рассвет близко.

– Ах вот почему рыцарь так усердно махал своим мечом! – я обернулась на восток, где над лесом появилась малиновая полоса. А вроде совсем недолго скакала по могилам.

– Предсказание запомнила? Имя появилось? Оно тебе знакомо? Еще успеешь вернуться и убедиться лишний раз, если есть сомнения, – мама пыталась рассмотреть ответы в моих глазах.

– Не успею. Предсказание уже уничтожено. Я же говорю: рыцарь слишком усердно махал мечом.

– Вечно у нее не все, как у людей, – скривила лицо сестра.

– Живая выбралась и ладно, – урезонила всех бабушка.

– А что? Были случаи, что кто–то из наших не выбирался? – всполошилась я.

Неужели я опять пропустила что–то важное из хроник клана Ирби? Чтение – скучное занятие, и я по большей части перелистывала страницы, останавливая взор на картинках. Надо бы заново просмотреть летописи. Иногда они посылают подсказку. Там скоплен опыт многих поколений женщин, проведших «ту самую ночь» на Древнем капище. Вдруг я найду способ явить себя затворнику?

– Бывали, – печально вздохнула бабушка. – На кладбище нужно быть почтительным по отношению к мертвым. Духи не прощают дерзости. Видела ангела на схождении трех дорог?

Я кивнула.

– Одна из наших. Окаменела, навсегда став символом Перепутья.

О, так вот почему ангел корчил рожи и крутил фиги. Сестра!

Я поежилась, представив, как рыцарь, не обратись я к нему с почтением, «нечаянно» снес бы мне голову огромным мечом. Повезло!

Весь день я провалялась в постели: сказалась бессонная ночь. Папа несколько раз заглядывал в комнату, переживая за меня, но я делала вид, что сплю. А на самом деле я готовила план. Когда мысли сформировались, кинулась к бюро, где быстро набросала несколько пунктов, которые мне предстояло осуществить.

Почерк у меня так себе. Сколько в пансионе не бились, буквы на разлинованном листе плясали в хороводе, взявшись за руки, а к концу строки вовсе взлетали.

– Хорошо хоть устремляются вверх, – вздыхала преподавательница каллиграфии, изучая мою контрольную работу. – Это говорит о Френсис, как о натуре, полной оптимизма. Все было бы гораздо хуже, если при ее энергии они скатывались вниз.

Я? Вниз? Никогда. Я по жизни иду, высоко задрав нос.

Итак, первый пункт: «Посетить городской архив». Там я надеялась найти план замка, чтобы понять, как можно в него попасть, минуя главные ворота крепости, которые мне никто не откроет.

Графский замок стоял в живописном месте. С севера его подпирали скалы. Оттуда срывалась пенистым водопадом река, которая тут же ныряла под крепостную стену. Во время осады жители замка имели прямой доступ к воде, что делало их непобедимыми.

С юга и востока шли деревни и бесконечные поля, возделываемые подданными графа. С западной стороны крепость окутывал лес. Он зеленой волной простирался до самой границы с соседним королевством. Прежний владелец разрешал охотиться в своих угодьях, но при нынешнем никто не смел туда сунуть нос. Раз дозволение от бирюка не получено, значит, охотиться запрещено. И это сильно злило законопослушную часть моей семьи.

Папа и три брата любовно перебирали–смазывали ружья, точили ножи и вновь возвращали их в арсенальную комнату. Считали неприемлемым трястись трое суток, чтобы поохотиться в дальнем лесу, когда под боком есть родной, где с детства знакомо каждое дерево. Мужчины нашей семьи сильно надеялись, что однажды случится чудо, и им разрешат вернуться в любимые угодья.