Страница 34 из 80
1940 год. Берлин Рутинная работа
Обстановка в Берлине после того, как был подписан пакт о ненападении между Германией и СССР, слегка разрядилась. Это в первую очередь коснулось и отношения к советским представительствам, которое также изменилось в положительную сторону. Простые немцы не желали войны и были рады любым попыткам налаживания отношений между двумя странами.
Не остался в стороне и средний бизнес. Их представители надеялись на выгодные торговые соглашения, которые они планировали заключить с советскими предприятиями.
Безусловно, новые задачи по разведывательной деятельности, возложенные на Николая Зайцева, стали для него весьма объемной и ответственной нагрузкой.
Понимая это, в помощь Бине из Москвы прислали военного атташе, Максима Алексеевича Пуркаева. Свою новую должность дипломат получил практически одновременно с началом Второй мировой войны. Одной из задач Пуркаева, впоследствии получившего псевдоним Мрамор, было налаживание и поддерживание связи с Альтой. Так Мрамор стал резидентом военной разведки в Берлине.
Вскоре Маргарита Велькиш познакомила Зайцева с Альтой. Встреча состоялась в ресторане рядом с кинотеатром «Капитоль». Спустя несколько минут к их столику подошла Ильзе Штебе, и Маргарита, сославшись на дела, оставила их одних. Беседуя с Ильзе, Николай был приятно удивлен, насколько четко и слаженно, соблюдая правила конспирации, сработали женщины. Контакт с Альтой был установлен.
На очередной встрече Ильзе передала Зайцеву отчет о секретном совещании Гитлера в Бергхофе, где присутствовали партийные и военные руководители Третьего рейха. Своим подчиненным фюрер сообщил о планируемой политике по отношению к СССР. В частности, Гитлером было заявлено, что «
Россия — это тот фактор, на который более всего ставит Англия… Но, если Россия окажется разбитой, последняя надежда Англии угаснет. Властелином Европы и Балкан тогда станет Германия…
»
Фюрер также донес до присутствующих, что для того, чтобы победить Великобританию, следует одержать победу на Востоке. Впервые на совещании прозвучало, что с Россией должно быть покончено весной 1941 года. Причем разбить СССР необходимо одним молниеносным ударом, поскольку вести длительную военную кампанию будет слишком рискованно и затратно.
Были определены и примерные сроки начала войны против России — май 1941 года. По замыслу фюрера, военная операция на Востоке продлится не более пяти-шести месяцев.
Не прошло и недели, как Ариец сообщил Ильзе, что обстановка стремительно ухудшается. Донесение Альты Зайцев тут же направил в Центр, дополнив, что вероятной датой нападения Германии на Советский Союз является май 1941 года.
Увы, но эта радиограмма в Москве затерялась среди сотен других, поступающих из разных уголков света, где трудились агенты советской военной разведки. Причиной тому отчасти являлся визит министра иностранных дел Молотова в Германию, целью которого было укрепление отношений между двумя государствами. А донесение о том, что Гитлер весной 1941 года планирует напасть на СССР, перечеркивало официальную позицию, которой придерживалось германское правительство. Сообщение Альты вызвало тревогу лишь у связиста, Родиона Быкова, под позывным Профессор, капитана Разведуправления. Но его попытки донести эту информацию до высшего руководства страны были безуспешными.
Такая же участь постигла следующее донесение, которое подтверждало конкретные действия Третьего рейха по увеличению своей группировки на Востоке:
«…Германией переброшено с запада на восток 12 пехотных дивизий… Непосредственно у восточной границы сосредоточено до 60 пехотных дивизий…».
Анализ поступающих материалов говорил о том, что Гитлер вплоть до ноября 1940 года не подписал ни единого документа о подготовке нападения на СССР. Николай Зайцев прекрасно понимал, что какие бы усилия ни предпринимала советская разведка, она была не в состоянии добыть того, чего, по существу, не имелось в природе. Немаловажную роль сыграла тщательно спланированная дезинформация советского руководства, над которой день и ночь корпели военные умы вермахта. Вычленить среди сотен действий именно то, что представляет жизненно важный интерес, было не так-то просто.
18 декабря 1940 года Гитлер наконец поставил свою подпись под знаменитой Директивой № 21, получившей название план «Барбаросса».
Исходя из сведений, которые Шелия передал Ильзе, фюрер заявлял:
«…Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии… Приготовления, требующие более продолжительного времени, если они еще не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15 мая 1941 года…»
Через Пуркаева Бине отправил срочное донесение в Москву, но в ответ лишь было дано указание перепроверить данные. Тогда Николай вдруг подумал, что военное и политическое руководство СССР наверняка впервые поняло, что помимо общеизвестной политики советско-германских отношений есть и некий тайный курс, целью которого была война. Испепеляющая и кровавая война, которая унесет за четыре года миллионы жизней.
В начале января 1941 года Зайцев отправил новый доклад в Центр, касающийся подтверждения сведений о наступлении Германии. В нем Альта сообщала, что
«…немецкое командование считает состояние Красной армии крайне слабым, в связи с чем она потерпит крах перед гитлеровскими войсками. При этом рост и укрепление германской армии идет постоянно…».
Как-то незаметно и постепенно сходили на нет торговые отношения Германии и Советского Союза. Зайцев не мог не заметить, что его торгпредство все реже и реже посещали представители немецкой промышленности. Вместе с тем у сотрудников разведки, наоборот, прибавилось работы.
Гитлеровцы уже не маскируясь перешли к интенсивной переброске своих подразделений к границам СССР. Поток составов с войсками и техникой не иссякал. Военные грузовые автомобили один за другим шли по автострадам, ведущим с запада на восток. В Польше сосредоточилось порядка 120 дивизий, а также бомбардировочная авиация. Германскими властями был вынесен запрет на частные телефонные разговоры с городами в восточных районах Германии. Кроме того, перевозка личных грузов граждан на железнодорожном транспорте в указанном направлении также не разрешалась. Зайцев понимал, что происходит — восточные районы Германии и территории, приграничные с СССР, быстро превращались в закрытые зоны.