Страница 29 из 80
7 октября 1942 года. Берлин В тюрьме. Карл Хельфрих
Тюремные будни Карла Хельфриха протекали совсем в ином ключе, нежели у его несостоявшейся супруги Ильзе. За все время нахождения в камере на допрос его вызывали лишь один раз и с тех пор словно позабыли о нем. На все его расспросы вахтман лишь делал каменное лицо и отрицательно качал головой. Казалось, проще было бы достучаться до кирпичных стен, которые окружали арестованного мужчину…
Больше всего Карл переживал за то, что Ильзе могли пытать. О том, какими методами пользуются в гестапо для получения нужных показаний, уже давно ходила дурная молва, и у Карла были веские основания верить этим слухам.
Он прекрасно знал, чем занималась его невеста, поскольку сам изредка оказывал ей посильную помощь. И теперь его сердце разрывалось от пребывания в неопределенности, тем более в последнее время у Ильзе были серьезные проблемы со здоровьем, которое она совсем запустила из-за работы. Долгое нахождение в тюрьме было чревато для ее почек опасными последствиями.
Соседями Карла по камере были еще двое заключенных. Одним из них был пожилой смуглый старик с совершенно седой бородой, который за все время не проронил ни слова. Сидя на своей койке, он невидящим взглядом таращился в стену перед собой, не реагируя на вопросы сокамерников, и Карл решил, что он помутился рассудком. Второй заключенный был прямой противоположностью старика — молодой мужчина лет тридцати, из которого жизненная энергия била ключом. Он беспрестанно ходил по камере, рассказывая Карлу о превратностях жизни, и эти истории повторялись бесконечно, как пластинка на испорченном граммофоне. Одно время арестант требовал адвоката, колотя в дверь руками и ногами. По понятным причинам никакого адвоката ему не предоставили. Вместо этого, когда он уже окончательно разозлил тюремную охрану, в камеру ворвались двое надзирателей, которые измолотили его деревянными дубинками.
Впрочем, это мало помогло, и, отлежавшись пару суток, неугомонный сосед Карла принялся за старое.
И когда в железной двери щелкнул замок, он решил, что это вновь явились по душу нарушителя тишины. Однако он ошибался.
— Карл Хельфрих, на выход, — скомандовал вахтман.
— Зачем? — только и успел спросил он.
— К следователю.
Вальтер Хабеккер был в неважном расположении духа. Ильзе Штебе только что унесли в камеру, и теперь один из арестантов оттирал пол допросной, заляпанный кровью женщины.
«Проклятая девка. Упертая, словно бетонная стена, — злобно думал криминальный комиссар, вышагивая по свежевымытому полу. — Должна же она рано или поздно заговорить?!»
Он остановился, когда надзиратель, кивнув, впихнул внутрь Карла.
Хабеккер тут же вонзил в него свой сверлящий взгляд.
«Не чета Штебе», — подумал он, глядя на растерянное лицо мужчины. Судя по осунувшемуся виду и темным кругам под глазами, у жениха Ильзе были проблемы со сном. Что, собственно, неудивительно.
«Гестаповская тюрьма не пансионат, в общем-то. Так-то, дружок», — подумал Хабеккер.
— На прошлом допросе, герр Хельфрих, мы разговаривали о вас, — начал он, усаживаясь за стол. — Теперь давайте поговорим об Ильзе Штебе, вашей невесте.
Жестом руки следователь указал на табурет, и Карл выполнил указание.
— В чем нас обвиняют? — спросил он, когда Хабеккер умолк.
— В антигосударственной деятельности. — последовал ответ. — В измене Родине, если быть точным.
Карл уставился на собственные пальцы рук, словно выискивая ранее не замеченные изъяны.
— У вас есть какие-то доказательства?
Он успел заметить, как в темных глазах гестаповца скользнула неясная тень, и это немного воодушевило Карла.
— У вас их нет! — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — И быть не может! Потому что мы невиновны, господин следователь!
Хабеккер хлопнул ладонью по столу, и Карл моргнул.
— Если бы их не было, вы сейчас бы сидели у себя дома, — сквозь зубы прошипел криминальный комиссар.
Несмотря на охвативший его страх, Карл не сдавался:
— Позвольте заметить, что я нахожусь под арестом уже вторую неделю. За все время вы допросили меня всего один раз, и я до сих пор не понимаю, в чем заключается наша вина. Как моя, так и моей невесты Ильзе Штебе.
— Расскажите о вашей работе, — внезапно попросил Хабеккер. — Насколько нам известно, вы трудитесь в МИДе, в реферантуре Рудольфа фон Шелия?
— Совершенно верно, — подтвердил Карл. — Советником по делам печати.
— Давайте подробней. В чем заключаются ваши обязанности? Какие у вас отношения с Шелия? Как он относится к вашей невесте? Ведь Ильзе Штебе тоже работала у него?
Слушая Карла, Хабеккер делал какие-то пометки карандашом на бумаге и, когда тот закончил, поднял голову:
— Вы кажетесь мне умным и рациональным человеком, Карл. Вы были женаты на Генриэтте Зиннер. У вас есть дочь от этого брака.
Сбитый с толку неожиданной сменой темы, Карл озадаченно потер переносицу.
— Да, мы были женаты, но потом развелись.
— Почему?
Карл растерянно кашлянул.
— Генриэтта — красивая женщина, — настойчиво продолжал Хабеккер. — Чем вам приглянулась Ильзе Штебе?
— Это и есть то самое преступление? — спросил Карл. — Я не понимаю, какое отношение…
— Отвечайте! — заорал Хабеккер, сверкнув глазами, и лицо Карла побледнело.
— Я… я просто увидел в ней человека… — тихо проговорил он. — Человека, который понимает меня. А для меня это очень важно.
— Допустим. Вам известно, кто такая Старуха? Чей это позывной?
Карл замотал головой:
— Первый раз слышу, господин следователь. Среди моего окружения нет никаких старух, смею вас уверить.
— Еще бы, — усмехнулся Хабеккер. — ХВЦ?
— Нет, не имею никакого понятия. Это какой-то бессмысленный набор букв.
— Что вам рассказывала ваша невеста о своей работе? — Следователь впечатывал каждое слово, будто забивал железные сваи. — Вы ведь супруги и не должны ничего скрывать друг от друга! Говорите правду!
— Она работала журналисткой, — начал Карл, слегка запинаясь. — Потом в МИДе, секретарем у Шелия… сейчас в известном химическом концерне «Лингер-Верке»… Ильзе была начальником отдела рекламы…
— Это ее основная работа, — прервал его Хабеккер. — Я говорю о подпольной, на иностранные разведки.
Карл округлил глаза:
— О чем вы говорите?! Ильзе на это неспособна! Тем более моя невеста прекрасно знает, чем это грозит!
Хабеккер глубоко вздохнул и отодвинулся от стола.