Страница 86 из 90
Эпилог
Эпилог
Святослав
Месяц спустя…
- Просыпайся, ленивая ты жопа! – на него льется ледяная вода.
Слава вскакивает, непонимающе смотрит по сторонам. По телу проходит мерзкая судорога.
Ненавистный дом. Перекошенное лицо Кристины. А ему снился их дом с Региной, ее мягкая
улыбка, ее горячий вкусный завтрак по утрам, и непременно нежные слова для него. Сердце
жалобно сжимается.
Почему он этого не ценил? Почему позволил себе ее отпустить? Тогда казалось, что Регина
всегда будет рядом. Ей же некуда деваться. Он для нее царь. Она на него как на божество
смотрит. Он даже не замечал, какая внутренняя сила кроется в этой женщине.
Он это увидел только там у калитки. Ее новый дом. Красивый. Уютный. Оттуда доносились
умопомрачительные запахи. Нет, не еды. А того знакомого, но уже далекого уюта, который умеет
создать только Регина. Он так хотел зайти. Так хотел положить голову ей на колени, и чтобы
гладила по волосам, а он мурлыкал как сытый кот.
Она стояла перед ним величественная, сильна, независимая. Никогда бы не сказал, что она
недавно родила. Она стала еще стройнее, а формы аппетитней. Лицо разгладилось, сияло
свежестью. Глаза пронзительные, страстные. Он узнавал ее и нет. Перед ним стояла нереальная
версия его жены. Накатило желание, такой силы, что он едва сдержался, чтобы на нее не
наброситься. И теперь этот образ приходит к нему во снах. Каждую ночь.
Слава даже пожалел, что пришел в таком непотребном виде. Он мог приодеться. Но ему
казалось, если она увидит его таким, без прикрас. То поймет, во что превратилась его жизнь.
И непременно пустит на порог, жалость взыграет, захочет обогреть, накормить. Она же добрая.
А дальше дело за малым, Слава еще больше на жалость надавит, покажет, как рад родившейся
дочери, и постепенно вернется на свое законное место. До дочери ему особо дела не было. Есть
и есть. Потом, он ее примет. Возможно, полюбит, как полюбил своих старших детей. Он ведь был
хорошим отцом. Но чтобы полюбить – надо видеть. А его не допустили до дочери.
Просчитался он по всем фронтам.
Обидно.
Там во дворе был другой мужик. Холеный и наглый. Он бесцеремонно занял место Славы, забил
голову Регины собой и перекрыл ему все пути.
Тогда в глазах Регины он прочитал безразличие. Ничего в них не осталось к нему. Она будто
уничтожила все их прошлое, вытравила и заменила новыми эмоциями.
Стало ясно – дорога назад закрыта.
Но вот смириться… знать, что теперь может видеть ее только во снах… Пока он этого не
принял. Слишком больно.
- Ты что творишь! У меня выходной! – рявкает на Кристину.
И вот на нее он променял жену? К ней сбегал от Регины?
В каком месте были его глаза?
Регина идеально о нем заботилась. Ему всегда и всего хватало. И пресытившись этим, хотелось
большего, на разнообразие потянуло.
Кристина была замужем, как бы недоступная, а недоступность притягивает. Потом еще их связал
общий ребенок, которого Славе уже не суждено увидеть. У Захара все права. Как и дочь от
Регины.
Как и его старших детей, которых он вырастил, которым был отличным отцом. В свой приезд в
город с Ильей он виделся два раза. Первый раз, когда спрашивал адрес Регины, второй раз
после. Думал, сын как-то поможет зацепиться, подскажет отцу, как вернуть свою жизнь в
нормальное русло. Илья же сказал, что все из-за него. Оскорблял. Сказал, что знать его не
хочет. Про Регину говорил, что мать заносчивой стала. Вместо того, чтобы детям помогать,
только о себе думает. Илья так и сидит в доме престарелых, но Слава заметил, что сын не
очень опечален этим фактом. Он уловил уверенность в движениях, словах, кое-какие намеки. У
сына было явно все лучше, чем он представлял. От него он узнал, что Аня бросила своего сына.
Где дочь и как с ней связаться Илья не сказал. Впрочем, Слава не сильно настаивал.
А вот младшему сыну Косте он сам позвонил. Думал пообщаются по душам. Но тот сказал, что
отец едва ему жизнь не загубил и больше просил не звонить.
Потом уже Слава узнал, что Костя налаживает отношения с матерью. Он ее выбрал и мужика
нового. Правильно, Регинка теперь обеспеченная женщина, ей досталось все, что Славе
полагалось. Теперь с ней всем выгодно дружить.
За это он никогда ее не простит. Хоть и хочет и во снах она приходит, но обида все равно
гложет. Потому как все, что она имеет – это только благодаря ему. Могла бы поделиться…
помочь… Если совсем принимать отказалась.
Увы. Нет.
Регина останется его вечным триггером, с нежными снами и обидой, за то, что так и не
помогла. Не вошла в положение. А только воспользовалась его благами.
Потом Слава поехал к отцу. Он надеялся разжалобить родителя. Вернуться на фирму все равно в
роли кого. Главное зацепиться, а там он попытается растопить сердце старика.
Но отец лишь взглянул на него долгим изучающим взглядом и сказал:
- Возвращайся туда, откуда приехал. Ты ничего не понял.
И ушел. Не дав ему даже слова сказать, попытаться объяснить.
Это было обидно. Неправильно.
Он ведь его сын.
Слава возвращаться не хотел. В печенках ему сидят Кристина и ее мать. Теперь прозвище
«Кисуля» у него вызывало зубную оскомину и стойкий позыв очистить желудок.
Тогда без особой надежды он позвонил Владу. Тот не отказал во встрече. Посмотрел на Славу,
вздохнул. Сказал, что в городе ему оставаться не следует, но он позвонит кому надо, дадут
ему жилье и работу.
Хоть что-то, хотя Слава считал, что Влад мог и больше денег подкинуть, а не только на
дорогу и первое время. Вообще, Влад слишком легко отделался, а Слава должен все шишки
собирать.
Поехал он в другой город. А там паршивая работа в дрянной, захудалой фирмочке, надо было
продавать сантехнику, еще и грузиком дополнительно быть. Тогда он материл брата на чем свет
стоит. Что за издевательство! Какое унижение!
Провел он там три недели. Пахал. Приходил в захудалую однушку. Квартира была
отвратительной. Вроде чисто, район не совсем ущербный, но все старое, как из девяностых. И в
этих обветшалых стенах он был один. Абсолютно один. Это рвало крышу.
Новая жизнь загоняла еще в большее уныние. Особенно когда думал, как там у всех все хорошо