Латтанский трон

Глава IX

— Почему ты в простой военной форме? – набросилась я с расспросами. – Ты же.. остался наместником.

Отец горько усмехнулся. Его лицо было подернуто пеленой усталости – прежнего, высокого, несгибаемого Луция в нем все же осталось пугающе мало.

— Я знал, что ты прибудешь, – сказал он тихо, глядя куда-то мимо меня. – Я знал, как ты будешь меня искать. Мы же.. одна кровь.

Эклект, сидящий рядом, кивнул и наклонился ближе.

— Мы дежурим тут каждый день, – добавил он. – Ждали. Искали тебя в каждом посетителе.

Я откинулась на спинку стула. Глиняная чаша, которую мне сразу наполнили плохим вином, липла к пальцам. Все тело дрожало от воспоминаний, от злости, от боли. Я не знала, что именно чувствую – только то, что буря внутри вот-вот вырвется наружу.

— Что случилось с Лоллианом? – выдохнула я наконец. Я должна была спросить. Должна была знать.

Отец отвел взгляд. Его пальцы медленно сжали край стола, костяшки побелели. Зал шумел многочисленными голосами, но для меня все замерло, сгустилось, как вино в кувшине. На секунду мне показалось, что он взглянул на Кеметимиба, сидящего за соседним столом. Но когда его глаза заблестели и губы дрогнули, я почувствовала стыд за свою подозрительность.

— Я не смог.. – прошептал он, едва слышно. – Я..

Квинт, молчаливый как тень, положил руку ему на плечо. Эклект придвинул чашу с вином. Отец залпом осушил ее.

— Моего единственного сына убили в ту же ночь. – Голос стал глухим, разбитым. – Когда тебя и твою мать утащили в неизвестность. Я думал, вы все мертвы. Пока она не вышла на связь. А сегодня утром.. Сегодня я получил весточку. Вначале не поверил, но потом вспомнил – это ведь я тебя вырастил. Яблоко от яблони..

Джеди, сидевший рядом, выпрямился. Его спина стала ровной, будто в любую секунду он мог вскочить. Я положила ладонь ему на бедро – не сейчас.

— Это правда? – прошептал Эклект, с каким-то почти детским восхищением. – Наша девочка.. дочь Луция.. правительница Масерии?

Отец посмотрел на меня. В его взгляде было нечто, чего я никогда не видела – настоящая гордость. Чистая, сияющая. Та, к которой я тянулась всю свою жизнь. Та, что так редко возникала в его глазах.

Мое сердце затрепетало, но я не позволила себе раствориться в этом. Я не делала этого ради его признания. Ведь так?

Я кивнула.

Отец приподнялся в кресле и проговорил с какой-то торжественной теплотой:

— Я ждал дочь, а пришла царица. Гордость династии Антонинов.

Слова проникали в мои уши, но не доходили до моего сознания. Одновременно грели меня и царапали своими когтями. Может, он все-таки не специально нас предал? Может, это все обстоятельства?

Квинт что-то шепнул отцу. Тот коротко кивнул, вернувшись к реальности и забрав меня с собой.

— Ладно, дочь. Наше семейное воссоединение – это важно.. но мы не можем больше откладывать важные дела. Нужно обсудить судьбу страны. Как император я обязан..

— Бывший император, – вырвалось у меня. Громче, чем нужно. Горло сжалось от страха.

Он замер. На миг. Его губы чуть приоткрылись, будто он хотел возразить, но ничего не сказал. Только кивнул.

— Да. Ты права, suavissima filia. Для этого у меня есть ты.

Мои пальцы крепче сжали ногу Джеди под столом. Он все еще был напряжен, как струна.

— Что ты имеешь в виду? – Каждый мускул в моем теле затаился.

— Ты теперь сможешь стать наместницей масерских территорий, – спокойно пояснил он. – Выйдешь замуж. Будешь счастлива. Ты создана для этого.

При этих словах он покосился на Джеди.

Моя вторая рука скользнула в складки походного платья, нащупывая хопеш.

— Наместницей? Ты говоришь с владычицей Верхней и Нижней Масерии и всех территорий, принадлежащих ей, отец. Ты говоришь со своей царицей.

На секунду воцарилось молчание. Затем мужчины переглянулись.. и вдруг рассмеялись. Смех был низкий, оглушающий. Квинт хохотал, стуча кулаком по столу. Эклект плевался слюной и вином.

Отец вытер глаза от смеха, как будто я сказала нечто очень наивное.

— Дочь. О, моя любимая дочь. – Он покачал головой, все еще усмехаясь. – Масерия? Пусть твой спутник не обижается.. но страна, где все держится только на вере в богов, – это не государство. Это миф. Утопия. Ты правда хочешь выбрать ее, а не империю, где все честно, логично, подчинено разуму и законам? Родную землю? Зачем тебе вообще статус царицы? Для ощущения собственного достоинства?

Он поднял чашу, призывая принести еще вина, и, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Прекращай эти игры сейчас же. Отправляйся обратно. Признай мое правление. Живи себе спокойно и счастливо, как наместница.

Когда девушка принесла еще вина, я не смотрела на нее. Я смотрела только на него. На лицо человека, чью кровь я носила в себе, но который больше не был мне родным.

Теперь он казался мне совершенно чужим. Даже противным. Мои черты, которые я замечала в нем, вызывали отвращение. Как будто я смотрела на свое искаженное отражение, видя в себе все самое плохое.

— Человек, бросивший свою семью в плену врага, не достоин быть императором, – сказала я, наклоняясь ближе. Голос стал тише. Холоднее. – Ты не смог защитить троих самых близких тебе людей. Как ты собираешься защитить целый народ?

Я смотрела прямо в его глаза.

— Ах да, – я наклонилась еще ближе, – ты ведь и этого не смог.

Попина замерла. Вначале я подумала, что мне показалось, но в питейном заведении и правда наступила тишина. Воздух накалился, как перед грозой. Я посмотрела на Джеди – его рука лежала на рукояти хопеша.

Я снова взглянула на отца. На мгновение – всего лишь одно мгновение – мне показалось, что в его глазах мелькнула любовь. Сожаление. Но, когда он открыл рот, я поняла, что ошибалась.

— Взять их, – спокойно приказал он.

Раздался звон стали. Он был почти музыкален, но следом за ним на пол, столы, стены начала литься кровь. Комната вспыхнула алым как сухая трава, к которой поднесли факел.

Джеди вскочил с места.

— Беги! – Его голос разрезал гул попины.

Я опрокинула табурет и метнулась в сторону выхода, но не сделала и трех шагов, как из ниоткуда выросла bona meretrix, в волосах которой блеснул анх.

— Ты никуда не пойдешь, – прошипела она, занося руку с ножом.

Я отбила удар, даже не успев достать хопеш. Второй. Третий. Все было слишком быстро. Она была ловкой, извивалась, как змея. Но мне все же удалось выдернуть заколку из ее волос, что отвлекло девушку. Я ударила острой стороной заколки ей в живот. Потом в шею. Глаза подставной куртизанки расширились – и погасли.