Страница 54 из 59
— Варь, а может, ты еще и помнишь, чья она?
— Естественно, помню. Ларисы Бородиной. Она висела у нее на плече как раз в день убийства и совершенно не подходила ко всему остальному наряду.
Подошедшая Ксюша, будто подслушав наш разговор, протянула Варьке злополучную сумку со словами: «Я, конечно, понимаю, что вам с этакой авоськой и идти-то стыдно, но вы просто передайте ее Ларке. Она забыла тут эту красоту в прошлое воскресенье, когда вас в солярий приводила, и с тех пор ко мне ни разочка не заглянула. А я с понедельника в отпуске, боюсь, затеряется сумочка».
Варвара забрала у девушки сумку и, задумчиво покрутив ее в руках, проговорила:
— Удивительно, такая забывчивость совершенно не свойственна Ларисе. Она даже в детстве никогда ничего не забывала и не теряла, мне мама ее вечно в пример ставила.
— Знаете, — Ксюша придвинулась ближе и заговорщически понизила голос: — не в моих правилах сплетничать о знакомых, но в тот день Ларка была сама не своя. Прилетела как ненормальная, стала просить пропустить вас без очереди. Я ей по-человечески объясняю: погуляйте десять минут, освободятся три лучших солярия. А она уперлась и ни в какую, хочу, говорит, прямо сейчас! Странная, верно?
— Не вижу тут ничего странного, не поддержала чересчур болтливую девушку Варька, — это Лариса ради нас старалась, у нас времени было в обрез!
— Погодите, самое странное еще впереди! — многозначительно ухмыльнулась Ксюша. Мне показалось, что в ее глазах промелькнуло злорадство.
«Любопытно, чем же тебе так досадила Лариса Бородина, что ты готова перемывать ей кости с первым встречным? Хотя, что греха таить, сейчас нам это только на руку!»
— Что же было дальше? — подбодрила я замявшуюся было девушку.
— Дальше вы разошлись по кабинкам. Лариса уступила вам те, что освободились первыми, но сама загорать не пошла! Хотя я с таким трудом выбила ей три солярия без очереди! Ну, как вам такие причуды?
Ксения с удовольствием наблюдала за нашими вытянувшимися лицами.
— Или, скажете, это тоже в порядке вещей?
— Быть такого не может! — недоверчиво покачала головой Варвара. — Вы, наверное, что-то путаете! Когда сеанс закончился, я специально заглянула в окошечко Ларисиного солярия, там точно горел свет! И вещи Лары лежали рядом на стуле.
— Да какие там вещи! — пренебрежительно махнула рукой Ксюша. Вот эта дешевенькая сумочка да легкий шарфик на шею. Кстати, если Лара хватится, его я засунула в боковой карман, в тот, что на молнии.
— Допустим, с вещами все ясно, а как же свет? — заранее зная ответ, поинтересовалась я.
— Свет действительно горел! А чего ему не гореть, если агрегат работал, вот только работал он вхолостую! — Заметив на наших лицах смятение и истолковав его неверным образом, Ксюша обиженно заявила: Думаете, вру? Да я собственными глазами видела, как Лариса опустила оба жетона в прорезь, но загорать не пошла, а бочком проскользнула в дверь и бегом к выходу.
— Какая нелепая расточительность! — заохала Варька. — Что же вы, Ксюша, ее не остановили?
— Я попыталась! Но куда там! Ларка только рукой махнула, не лезь, мол! Я ж говорю, чудная!
— Да… Действительно странная история…
— Так вы сумочку передадите? — Посмотрев на часы, Ксения принялась нервно топтаться на месте и поглядывать в сторону галдящей очереди.
— Обязательно передадим, не сомневайтесь, — успокоила ее Варвара, вы бегите, Ксюш, вон вам уже с ресепшн машут!
— Точно, побегу, а то потом никогда не подменят, — однако, сделав пару шагов, девушка остановилась, погодите, вы же хотели у меня что-то спросить!
— Пустяки, ничего важного, — пожала плечами Варька, — в следующий раз спросим!
Вот так, благодаря не в меру болтливой приятельнице, алиби Ларисы Бородиной развалилось, как карточный домик. И хотя в этом деле было еще очень много непонятных моментов, теперь мы знали точно, у главной подозреваемой было предостаточно времени, чтобы добежать до зверинца, выпустить птицу и даже сбегать на корты за сумкой…
— Неужели все-таки Лариса! — растерянно прошептала Варька. — Просто в голове не укладывается. Вредная, заносчивая выскочка — да! Но убийца! Нет, не может такого быть… Лель, а вдруг мы ошибаемся и клетку действительно открыли случайно?..
— А весло, а отравленный журнал по-твоему, это тоже случайность?
— Ho у нас же нет веских доказательств, что все это сделала Лариса!
— Веских действительно нет, зато косвенных хоть пруд пруди!
— Не знаю, Лель… Как-то все это зыбко…
В этот момент у меня в кармане запел мобильный, и, пока Варька тщетно пыталась сложить Ларисину сумочку вдвое и запихнуть ее куда-нибудь поглубже, я успела поговорить с мужем.
— Чего Макс звонил? Есть какие-нибудь новости по поводу журнала? — Варька старалась говорить спокойно, но я видела, насколько сильно волнует ее этот вопрос.
— Есть, — кивнула я, — но, думаю, тебя они не обрадуют!
— Почему это? — встрепенулась подруга. — У яда пролонгированное действие и меня ждут серьезные проблемы?
— Нет, дело не в этом. С тобой все как раз будет в порядке. Просто ребята из лаборатории Макса установили, что на страницах журнала был не обычный яд.
— А что?
— Какой-то сильнодействующий вид пестицидов, совершенно новый и никем не изученный.
— «Кубарит»… — чуть слышно проговорила Варька.
— Думаю, да. И так как этот ядохимикат предназначался для борьбы с мелкими вредителями, то его концентрации оказалось недостаточно, чтобы нанести смертельный вред твоему здоровью. А если вспомнить, сколько лет он пролежал в заветном сундучке и наверняка частично потерял свои свойства, то максимум, что угрожало твоей и Александра Порфирьевича жизни, это легкий сердечный приступ и небольшое отравление.
— Да… Что ни говори, а нам с профессором повезло гораздо больше, чем Стасу. — Варька поморщилась и, тяжело вздохнув, подняла лицо к небу, то ли опасаясь дождя, то ли пряча от меня навернувшиеся на глаза слезы.
Я видела, как трудно подруге принять услышанное, при всей ее нелюбви к профессорской дочке Лариса Бородина была частью ее прошлого, кусочком далекой, беззаботной юности…
— Дело не в везении, — заметила я, — просто в дрессировке птиц Лара разбирается куда лучше, чем в отраве для насекомых.
— Что будем делать, Лель?
Мы давно покинули душное помещение и стояли на крыльце оздоровительного центра. Дождь к тому времени уже закончился, на улице было свежо и сыро.