Страница 43 из 59
Глава 15
Журнал Марии Медичи
Встреча с Гольдштейном была назначена на шестнадцать ноль-ноль, но уже около одиннадцати утра Варька ворвалась в мою квартиру с радостным улюлюканьем.
— Лелечка, у меня хорошие новости! — заявила она прямо с порога.
— Что, поймали убийцу Сластенова?
— Убийцу? Варька даже прекратила пританцовывать на месте. — Понятия не имею, да и при чем тут убийца! Просто мы с Борецким сегодня приглашены на день рождения какого-то олигарха. Так что вечером меня ждут развлечения, фуршет, танцы до упаду и богатые привлекательные мужчины!
— Погоди, а как же Гольдштейн? Мне к нему что, одной идти? — испуганно пробормотала я. — Нет, так мы не договаривались!
— Не выдумывай, мы все успеем. Сейчас на Кутузовский, в торговый центр «Времена года»…
— Туда-то зачем?
— Как зачем? За нарядом!
— Варвара, а ты шкаф открывать не пробовала?
— Представь себе, пробовала, но там все не то! — отмахнулась подруга. Мне нужно что-нибудь ах! Ведь я должна заткнуть за пояс всех олигархских жен.
Народу в торговом центе было совсем немного, а в бутике «Шанель» мы вообще оказались единственными покупателями. После полутора часов сомнений и примерок Варвара наконец-то выбрала себе кремовое платье без рукавов из характерной для этой марки плетеной ткани. На груди платье было украшено оригинальной бахромой, которая длинными нитями свисала вниз и при движении создавала эффект облака. К нему Варька подобрала элегантные лодочки весьма необычной расцветки. Каблук и нижняя часть туфель были серыми, а верх нежно-кремовым, причем границы между цветами как таковой не было, один цвет плавно переходил в другой. Дополняла комплект небольшая дамская сумочка в тон платью на изящной позолоченной цепочке.
— По-моему, это как раз то, что надо, — возбужденно щебетала Варвара, пока любезная до одури продавщица запаковывала покупки, — элегантно, дорого и не слишком броско, верно, Лель? — Я же тебе с самого начала сказала бери это платье, не понимаю, к чему было мерить весь магазин!
— Ладно, не ворчи, купили же! Пойдем куда-нибудь перекусим, а то до Гольдштейна еще два часа.
Мы устроились в маленьком уютном ресторанчике, расположенном прямо на первом этаже торгового центра «Времена года», и, заказав по салату «Цезарь», наконец-то смогли спокойно обсудить сложившуюся ситуацию.
— Знаешь, Варь, я сегодня полночи не могла заснуть, все прокручивала в голове события минувшего дня…
— Надо же, — удивилась подруга, — а я после вчерашних гонок по зоопарку и душещипательных рассказов тети Адочки спала как убитая!
— Тогда давай, полуночница, выкладывай свои мысли, я же по глазам вижу, тебе есть что сказать…
— Немного помявшись и поковыряв вилкой в салате, я проговорила:
— Как ни крути, но у меня получается, что Сластенова убил Бородин, больше просто некому! Варька недовольно поморщилась.
— Так и думала, что ты скажешь именно это. — Но зачем дяде Саше убивать Стаса?
— Чтобы отомстить за дочь! Мне кажется, накануне убийства Лара ему что-то рассказала, что-то такое, чего он раньше не знал…
— Например?
— Не знаю точно, могу только предполагать… Но как ты думаешь, почему у Ларисы с Иваном до сих пор нет детей и почему Лара изуродовала только последнюю фотографию Сластенова, ту, на которой он изображен с беременной женой?
— Погоди, — Варвара растерянно потерла виски, — ты полагаешь, что в далекой юности Лариса сделала аборт…
— Да, и отцом нерожденного ребенка был не кто иной, как Станислав Сластенов!
— Ну у тебя, Лелька, и фантазия! — восхищенно прошептала Варвара. — Тебе бы книжки писать! Только все это сплошные домыслы и догадки… Доказательств-то у нас нет…
— Пока нет! — хитро прищурилась я. — Но почему бы нам завтра не навестить профессора Бородина, он же вроде приглашал тебя в гости?
— Вот ведь неугомонная, — проворчала Варвара. — Ладно, только давай не с самого утра, я ведь сегодня гуляю!
Застряв в пробке на Кутузовском, мы чуть не опоздали на встречу с Гольдштейном. В антикварный салон «Русские сезоны» мы влетели без двух минут четыре. При входе нас встретил все тот же любезный молодой человек и без расспросов проводил к хозяину.
— Добрый день, милые дамы! — Борис Михайлович с обаятельной улыбкой поднялся нам навстречу. — Вы поражаете меня своей пунктуальностью, признаться честно, я не ждал вас раньше половины пятого!
— Это почему же? — бросила Варвара, — с удовольствием опускаясь в антикварное кресло. — Договаривались же на шестнадцать ноль-ноль.
— Привык, знаете ли, за шестьдесят с лишним лет, что молодые интересные особы постоянно опаздывают на свидание, — усмехнулся Гольдштейн. — Может, чайку? У меня отличный зеленый чай, только вчера из Китая.
— Мы к вам, между прочим, не на свидание пришли, — отрезала Варька, а исключительно по делу. Некогда нам чаи распивать. Доставай, Лель!
На долю секунды в глазах Гольдштейна промелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.
— Не хотите ли вы сказать, милые дамы, что нашли мою гравюру? — деланно равнодушным тоном поинтересовался Борис Михайлович.
— Само собой, нашли, — Варвара смерила антиквара снисходительным взглядом, — а вы что, сомневались?
Хозяин кабинета нервно хихикнул.
— Честно говоря, были небольшие сомнения.
— Это потому, что вы нас совершенно не знаете! Варвара взяла у меня из рук драгоценный сверток и положила коробочку на стол прямо перед Гольдштейном. — У нас осечек не бывает!
В кабинете воцарилась гробовая тишина, было слышно лишь тиканье часов на стене да приглушенные голоса посетителей салона. Наконец Борис Михайлович аккуратно снял крышку с футляра и облегченно выдохнул:
— Ну слава богу, она.
Затем он бережно, двумя пальцами вынул гравюру из коробки и тщательно осмотрел со всех сторон.
— Она! — шепотом повторил он. — Цела, невредима, а главное, в отличном состоянии!
— Подумаешь, — фыркнула Варька, — карта как карта, ну разве что старая!
— Знали бы вы, что это такое! — Теперь настала очередь Гольдштейна смотреть на Варвару со снисхождением. — Это гравированная карта Антонио Дженкинсона, известная как первое в мире картографическое изображение России, выполненное иностранцем.
— А я что говорю, — огрызнулась Варвара, — старая карта!
— Старая! — передразнил ее Гольдштейн. — Да она датирована 1562 годом! Эта вещица была выполнена в шестнадцатом веке, ей цены нет!