Страница 3 из 59
Глава 2
Призраки прошлого
— Нет, все-таки ты, Варька, шантажистка, — беззлобно ворчала я, сидя на переднем сиденье рядом с подругой, — шантажистка и законченная эгоистка, а еще на маму свою обижаешься. Да Галина Андреевна по сравнению с тобой сущий ангел.
— Ангел, говоришь? Ты просто ее давно не видела! — Варька свернула с Профсоюзной улицы во дворы и подкатила к дому своего детства. — Посмотрим, что ты скажешь на обратной дороге, после нескольких дней, проведенных в обществе моей мамочки. А пока внимание, приготовились к торжественной встрече.
Я обернулась и заметила Галину Андреевну, уверенным шагом приближающуюся к нам. Одной рукой она толкала огромный дорожный чемодан на колесиках, а другой прижимала к себе крохотное существо золотисто-рыжего цвета с глазами олененка и умильными кисточками на ушах.
— Тетя Галя, здравствуйте! — Я не могла оторвать глаз от крохотной собачонки. — Боже мой, какая прелесть! А Варька не говорила, что вы завели песика. Я протянула руку и попыталась погладить шоколадную головку. Однако собака оскалилась и угрожающе зарычала.
— Здравствуй, Лелечка, — Галина Андреевна почесала любимицу за ушком и с гордостью сообщила: — Это Жаклин Патриция Элисон, она терпеть не может фамильярности.
— Да ладно, мам, будь уж честной до конца и признайся, что Элька никого терпеть не может, даже хозяев, — хихикнула Варвара, с трудом засовывая чемодан в багажник. — Не понимаю, что там у тебя, гантели для утренней зарядки или подписное Достоевского?
— Не пори ерунды, — строго одернула дочь Галина Андреевна, там только самое необходимое для Элечки. И вообще, хватит болтать, поехали, а то все приличные номера разберут! — скомандовала она и не моргнув глазом заняла мое место на переднем сиденье. Опасения Галины Андреевны оказались напрасными, в «Гелио-парк» мы приехали одними из первых и без проблем получили ключи от двух соседних комнат. (На нашу удачу, Любочка Петровская забронировала несколько запасных номеров, в одном из которых мы с Варварой и поселились.) Оплатив комнату и забросив вещи, мы решили немного прогуляться, но в коридоре были пойманы Варькиной мамой.
— Следите за временем, девочки! Ровно в восемь состоится торжественный ужин, а перед этим неплохо было бы принять душ и переодеться.
— Ужин?! — округлила глаза Варвара. — Я устала и совершенно не хочу весь вечер поддерживать светскую беседу с твоими подружками. Так что иди одна, мам.
— Об этом не может быть и речи, — безапелляционно заявила Галина Андреевна, вставляя ключ в замочную скважину. — Кстати, Ларочка Бородина тоже здесь, так что вам будет с кем поболтать, — и она захлопнула дверь прямо перед нашим носом, давая понять, что дискуссия окончена.
— Обрадовала, нечего сказать! — скривилась Варвара.
— Варь, а это кто? Что-то я не припомню среди твоих подруг Ларисы.
— Да какая она мне подруга, — отмахнулась Варька. — Вот мама с тетей Адочкой действительно дружат, а мы с Ларкой просто терпели друг друга. Терпели до тех пор, пока не произошла эта неприятная история…
— Какая история? — заинтересовалась я. — Расскажи.
Мы неторопливо брели по ухоженной парковой аллее, времени до торжественного ужина было предостаточно, и Варька охотно погрузилась в воспоминания.
Ларочке повезло удачно родиться, ее папа, профессор химии Бородин, был единственным внуком всемирно известного академика Спиридона Феоктистовича Бородина и от своего знаменитого дедушки унаследовал немало ценностей. Их огромная квартира в высотке на Котельнической набережной отдаленно напоминала филиал музея искусств. Стены увешаны картинами известных русских мастеров, за стеклами многочисленных витрин и горок антикварный фарфор, на специальных столиках бесценные старинные вазы. Передвигаться по квартире нужно было крайне осторожно, чтобы, не дай бог, не разбить какую-нибудь музейную редкость. Даже в Ларкиной комнате, где нам позволялось играть исключительно в тихие игры, под потолком висела хрустальная люстра, а нишу у окна украшали старинные гравюры. Вопреки расхожему мнению, что на детях гениев природа отдыхает, Ларкин папа сам был выдающимся ученым и одним из лучших преподавателей Московского государственного университета. Уже тогда, в советское время, его часто приглашали читать лекции в Англию, Францию, Америку, его работы издавались по всему миру. Признанный авторитет в своей области, Александр Порфирьевич за границей бывал чаще, чем дома, и из всех зарубежных командировок привозил дочери диковинные подарки. Модные шмотки, куклы Барби, у нее у первой в классе появился видак, и прочие атрибуты красивой иностранной жизни притягивали внимание подруг и делали Лару звездой класса. Она же все воспринимала как должное и пользовалась своими привилегиями вовсю. Попасть к Бородиной на день рождения считалось честью, а за право сидеть с Ларисой мальчишки разбивали друг другу носы. Хотя, на мой взгляд, не было в ней ничего такого, заурядная выскочка и задавака. Училась Ларка неплохо, особые успехи делала в химии и биологии. То ли зубрила много, боясь рассердить строгого отца и посрамить честь фамилии, то ли сработала генетическая память. Ведь ее второй дед, по линии Аделаиды Степановны, тоже был профессором химии, так что эту науку девочка впитала с молоком матери. Лично меня в Ларке страшно раздражала ее манера смотреть на окружающих свысока, брезгливо оттопырив губу и прищурив глазки. Она даже ходила как-то по-особенному, гордо вскинув голову и не замечая никого вокруг, этакая наследная принцесса, ни больше ни меньше. Варвара состроила брезгливую гримасу и, задрав нос кверху, важно зашагала вперед, подражая походке Ларисы Бородиной.
Я невольно прыснула:
— Да, Варвара, сразу видно, какие теплые отношения связывали вас с подругой детства.
— Не то слово, какие теплые, — поддакнула Варька, — снова беря меня под руку, — Но при всем при этом я искренне симпатизировала тете Адочке и постоянно удивлялась, как у такой доброй, чуткой и отзывчивой женщины могла вырасти такая эгоистичная и высокомерная дочь. Хотя, возможно, она пошла в отца… Варька глубоко задумалась, и какое-то время мы шагали молча.
— Варь, а что там за неприятная история? — напомнила я. — Раз уж начала, рассказывай.