Страница 26 из 59
Глава 10
Разбитые надежды
Встречу с дочерью Бородин откладывал сколько мог, но больше тянуть было нельзя. Сразу после завтрака он отправился в местный зверинец, надеясь застать там Лару одну. Александр Порфирьевич шел к Ларисе с тяжелым сердцем, боясь признаться самому себе, что не хочет этого разговора и идет на него только ради Леночки, которая тяжелее всех переживает его многолетнюю размолвку с дочерью. «Саша, как же ты не понимаешь, — твердила она изо дня в день, — именно ты должен сделать первый шаг и восстановить разорванную связь. Ты старше, опытнее, умнее, в конце концов. Дай понять Ларисе, что любишь ее, что, несмотря на долгие годы разлуки, ты по-прежнему родной и близкий ей человек. Пожалуйста, сделай это сейчас, пока у нас не появился свой собственный малыш. Я не хочу, чтобы он рос в атмосфере ненависти, злобы и обид».
Дочь Александр Порфирьевич нашел на заднем дворе, который располагался за клетками хищных птиц. Похоже, она занималась дрессировкой, через плечо у Ларисы была перекинута сумка с кормом, а на руке сидел огромный орел.
— Как ты только с ними управляешься? — удивился Бородин. — Вон клюв-то какой, таким и убить можно.
Лара пристально посмотрела на отца.
— Ты зачем пришел, о птичках поболтать? Так у меня на это времени нет!
— Нет, Лара, не за этим.
Бородин смотрел на дочь и не мог понять, в кого она выросла такой желчной и злой. Сам он всегда был добродушным, отходчивым весельчаком, про Аду и говорить нечего, добрее и душевнее женщины трудно было найти. Неужели это жизнь сделала их девочку такой? В сердце к Бородину закралась жалость к дочери.
— Я пришел поговорить с тобой, вернее, попросить прощения.
— Прощения? За что? За жизнь в убогой пятиэтажке, за вечную нехватку денег, за насмешки бывших друзей? А может, за расстроенный брак с любимым человеком и за рухнувший в одночасье мир?
— За все это тоже, но главное, за то, что оттолкнул тебя в трудный момент, за то, что оставил наедине со своим горем, не понял, как нужен был тебе тогда! — В глазах у Бородина защипало. — Прости меня, девочка, я вел себя как последний мерзавец и законченный эгоист, я думал только о себе и о своих переживаниях. Я понимаю…
— Что ты можешь понимать! — закричала Лара в отчаянье. — Я же была тогда совсем девчонкой, глупой, наивной, доверчивой, я думала, у меня есть отец, на которого всегда можно положиться. Именно поэтому я доверилась тебе, только тебе! Надеялась, что вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. А что сделал ты, мой горячо любящий папочка?! Ты указал мне на дверь, взял и вычеркнул из своей жизни. Конечно, зачем тебе дочь-неудачница! А теперь, двадцать лет спустя, ты просишь у меня прощения? Признайся честно, что тебе надо? Облегчить душу или просто хочешь выглядеть чистеньким в глазах своей малохольной невесты? Только зря стараешься, не будет тебе моего прощения!
— Ларочка, одумайся, — взмолился Бородин, — я совершил ошибку и искренне в ней раскаиваюсь. Я очень люблю тебя, девочка, я хочу быть рядом, хочу помогать тебе…
В Ларисе что-то дрогнуло, глаза ее наполнились слезами. Заметив это, Бородин усилил натиск.
— За двадцать лет мы многое упустили, но еще не поздно наверстать упущенное. Я хочу, чтобы мы стали одной семьей, одной большой, дружной семьей. Ведь если у нас с Леночкой родится…
Договорить ему Лариса не дала, глаза ее вспыхнули огнем, а руки инстинктивно сжались в кулаки.
— Уходи отсюда! — процедила она сквозь зубы. — Сейчас же уходи! Я не хочу больше слышать ни слова. И запомни: никогда у нас не было и не будет одной большой, дружной семьи. Александр Порфирьевич развернулся и нетвердой походкой направился к выходу. Ощущение обиды, горечи и разочарования захлестывало его. Бородин не рассчитывал, что примирение с дочерью будет быстрым и легким, но никак не ожидал, что открытая ненависть Лары так больно ранит его.
Оставшись одна, Лариса со злостью сдернула с плеча рабочую сумку и отшвырнула ее в самый дальний угол. Сумка открылась, и на землю высыпалось все содержимое: кожаная перчатка, птичий колпачок для охоты, остатки корма и какой-то рыжий бесформенный комок.
Не обратив на это ни малейшего внимания, Лара вернула орла в клетку и бросилась прочь из зверинца.
* * *
Адрес и телефон Хитрова мы без проблем узнали у Галины Андреевны и уже около десяти утра во вторник стояли под окнами его дома на Кронштадтском бульваре.
— Пойдем, попробуем застать его тепленьким, — потирая руки, предложила Варвара.
— Не вижу смысла так торопиться, — возразила я, — мы даже не продумали линию поведения. Вот что мы ему скажем?
— Решим на месте, в зависимости от ситуации.
— Неужели случай с антикваром тебя ничему не научил? — сокрушенно вздохнула я. — Нельзя действовать наобум, к любой встрече необходимо подготовиться, выработать тактику.
— Хорошо, — при упоминании Гольдштейна Варька тут же сдалась, — но надеюсь, у тебя уже есть план, потому что в смысле тактики я — слабое звено.
— План — это громко сказано, но кое-какие мысли в голове есть.
Покружив по двору, мы без проблем обнаружили машину Хитрова. Сделать это было легко, на парковке «Гелио-парка» наш «гелендваген» и его жемчужно-белый «лендкрузер прадо» стояли бок о бок.
— Теперь выбираем удачную позицию и ждем, — скомандовала я Варьке, направляясь в сторону укромной скамейки, спрятанной в кустах сирени.
— И сколько нам здесь сидеть, — тут же принялась ныть подруга, — всеми фибрами души ненавидящая томительное ожидание, — а вдруг он вообще в отпуске и на работу не собирается?
— Успокойся, отпуск у него только в августе. Я слышала, как он говорил об этом Бородину.
— А вдруг он выйдет вместе с Кристиной, что тогда?
Но ответить своей нетерпеливой подруге я так и не успела, из подъезда, беззаботно насвистывая, вышел Владислав Хитров. Около машины он остановился, поднял голову вверх и, помахав рукой, послал кому-то воздушный поцелуй.
— Какие нежности, — не удержалась Варвара, — прямо Ромео.
Я же удовлетворенно кивнула, этот жест мог означать только одно Кристина дома.