Защитить и полюбить

Я остаюсь со своими мыслями один на один. Беременна. От Барского. Второй раз. О, боги, о какой нефертильности он, вообще, говорил?! Я залетаю от него с первого раза. 7–14 дней, не надо быть математиком, чтобы посчитать, что наш первый раз случился 11 дней назад. Даже 14 дней еще не наступили. Я же только развелась, рожу, ребёнка запишут на Кайсарова. Что ж все так неправильно?! Но мне же сделали предложение. Так. Было такое. Но предложение Барский делал до того, как узнал, что я снова беременна. Да как же это?! Все как-то не так?! Глубоко вздыхаю и прохожусь тихим шагом по процедурке, немного приходя в себя. Еще Лёша меня в коридоре ждет.

– Привет! – в процедурку заходит радостная Маша, приобнимая меня одной рукой, вторая рука еще в перчатке.

– Привет, Маш! Как он?

– Отлично! Жить будет. Сбылась мечта идиота, – выдыхает Маша, присаживаясь ко мне на кушетку и снимая с себя перчатку, шапочку, сдергивая маску с уха. – Прости за грубость, но иначе такую мечту назвать нельзя.

– Какую мечту?

– Барский мечтал попасть ко мне на операционный стол. Еще десять лет назад, когда закончилось мое дело. Я рассказывала тебе.

– Что, прям так и мечтал? – удивляюсь я.

– Сказал, что если уж попадать на операционный стол, то только ко мне. Потому что я не на бумажки буду смотреть, а на то, чтобы человек выжил. Столько лет прошло, а я запомнила. Он Серёже это изначально рассказал, а потом и мне. Приятно было это слышать от самого сурового следователя города.

– Ну, да, – усмехаюсь. – Суровый был, это правда.

– А тебя можно поздравить? – улыбается Маша. А я хмурюсь, не сразу понимая, о чем она говорит. – Это я тебе УЗИ делала, – поясняет она.

– А! Ты об этом! Ну да, можно. У меня сейчас плохо варит котелок, Маш.

– Так ты устала, едь отдыхай. Тебе сейчас нельзя переутомляться.

– А Геру можно увидеть?

– Карин, сейчас не надо. Он в реанимации, отходит от операции, от наркоза. Завтра приедешь и увидишь, он, наверное, уже в палате будет. Ты у меня на ближайшие девять месяцев ромашка нежная, поэтому не испытывай судьбу. Ты и в отдалении за него переживаешь, что будет, когда ты будешь рядом?

– Ну да, ты права, конечно. Ладно. А ты еще не домой? – спрашиваю Машу.

– Домой. А ты с кем-то приехала?

– Да, меня ждут. Давай, мы тебя до дома подбросим?

– О, ну, давай. От таких предложений не отказываются, – улыбается она.

Мы выходим в холл, где сидят все ожидающие. Лёша примостился в углу на мягкой скамейке и дремлет. Я уже одета и готова идти, Орлов позаботился. Сам он остается на смене, будет контролировать самочувствие Германа. Трогаю Лёшу за плечо, он тут же открывает глаза и поднимается.

– Карина, напугала ты нас, – обнимается он.

– Сама не ожидала, Лёш. А ты меня ждешь?

– Тебя, конечно. Я тебя на машине Барского привез, оставлю у тебя во дворе, сам на такси поеду.

– А, ну хорошо. Машу подбросим до дома, – утверждаю я.

– Без проблем, – соглашается Лёша.

Мы завозим Машу и Лёша провожает меня до квартиры. Хорошо, что Дарина сегодня у родителей, я бы не вывезла разговор еще и с ней. Сажусь на диван и пытаюсь осознать произошедшее. Раненый Барский, беременная я, задержанный Карпенко. Мне очень жаль, но из всего этого, меня волнует только моя беременность. Мне не верится. С другой стороны, чего я ожидала? Да, ничего я не ожидала. Предполагала такой поворот, но в суете дней и дел не задумывалась. Долго думать не получается, потому что меня выключает прямо на диване. Просыпаюсь почти в десять утра и сразу звоню Валере, узнать, как Герман себя чувствует. Но Барский в сознание пока не приходил и из реанимации его не переводили.

Начинаю свое утро с душа и завтрака, все еще пришибленная новостью о беременности. На улице солнечно и очень потеплело по сравнению со вчерашней погодой. И только за чаем мне начали приходить в голову умные мысли. Стечкин не выстрелил. Карпенко нажал на курок, но пистолет не выстрелил. Это что, осечка? Где, вообще, этот пистолет? Я бросила его в машину Барского. Его корабль сейчас во дворе, Лёша припарковался рядом с моей машиной, сам того не зная. Я надеюсь, и пистолет все еще там. И как вообще, этот пистолет оказался вновь у Карпенко? Он же был у нас в вещдоках. Или это уже другой? Вопросов больше, чем ответов.

Собираюсь и выхожу из дома. В машине Германа нахожу пистолет, под сидением, как ни странно. Пообтерся он, конечно, об ковер. Жаль. Возможно, пальчики будут не все. Без промедления еду в лабораторию, там снова тишина. Все на праздниках.

В лаборатории выясняю, что это тот самый Стечкин. А также, что у него спилен боёк и выстрелить он просто не мог. Первый вопрос, как он оказался в руках моего сталкера? А второй, кто спилил боёк? Потому что, после того, как его изъяли, пистолет был девственно чист, без единого выстрела и совершенно точно, технически исправен, и боёк был на месте. Время близится к обеду, пора ехать к Барскому. Даже, если он еще не в сознании, я тихонько рядом посижу.

На посту медсестра мне сообщает, что Барский переведен из реанимации в палату. Поднимаюсь на этаж, там свой пост.

– Добрый день! Подскажите, в какой палате Барский Герман Сергеевич? – спрашиваю я, подойдя на пост.

– А вы ему кем приходитесь? – спрашивает меня красивая медсестра, от чего я понимаю, у нее не праздный интерес. А меня аж выбивает этот вопрос.

– А он что, из красной книги и теперь охраняется президентом? – задаю резонный вопрос.

– Пациент тяжелый, только что из реанимации. Ему противопоказаны нервы и лишние встречи, – отвечает эта медсестра, как королева всея больницы. Глаз на Барского положила, что ли? – Так кем вы ему приходитесь?

– Женой! – резко отвечаю я. Меня порядком выбесило, что это она здесь решает, кому и куда ходить.

– Документы предъявите! – грубит в ответ. Я достаю паспорт и отдаю ей, чтоб убедилась. – У вас отсутствует штамп в паспорте о браке. То, что у вас одинаковые фамилии, не подтверждает ваш брак, – да, страница о семейном положении у меня действительно чистая.

– Штамп о браке уже, как пять лет не является обязательным! Но если для того, чтобы попасть к своему мужу после того, как он чуть не склеил ласты нужен чертов штамп, клянусь, я его поставлю! – кричу я почти на все отделение.

– О, боги, Александра! Пропусти товарища майора, нам не нужны эти проблемы! – это Валера подоспел со своими шуточками. Уже обед следующего дня, а он до сих пор здесь. Живет тут что ли?

– Валерий Александрович, я не знала, – блеет ему в ответ. – Извините, проходите, конечно. Седьмая палата, – это уже мне.