Защитить и полюбить

– Поняла, Герочкааа, – поет моя Коша. – Прошу, ускорься, мой хороший!

– Как скажешь, любимая, – отвечаю и срываюсь на такую скорость, от которой через какие-то секунды Карина громко стонет и дрожит, как осиновый лист на ветру и падает на меня без сил. Я вколачиваюсь в нее на самых высоких оборотах последними толчками и извергаюсь прямо на нее.

– Барский – кипяток! – ерзает по мне Кошка.

– Прости, ласточка, ты воспламеняешь мою кровь. Сейчас остудим тебя, – я поднимаюсь вместе с ней и иду в душ. Кошка мягкая, податливая, за меня держится, чтобы не упасть. Мы стоим в душе, почти без движений, я ее обнимаю, глажу, а она мне все это позволяет.

После душа уношу ее в постель и обнимаю без возможности выбраться из моих рук. Как анаконда обвивает свою добычу, так я обнимаю Карину. Кажется, если не обниму, исчезнет. Кошка не сопротивляется, принимает мои руки. Я все еще не могу заснуть, хотя она из меня все соки уже дважды выжала. Мысли мечутся как осы в стеклянной банке. Карина гладит мои руки, крепко обнимающие ее, чем расслабляет меня и я проваливаюсь в сон.

Утром меня будит телефонный звонок. Девять утра. Сегодня долго спал. Карина рядом спит, как котенок свернулась и в мое плечо дышит. Встаю, натягиваю штаны и выхожу за дверь, отвечая на звонок.

– Барский! – бросаю в трубку.

– Утро доброе, Герман Сергеич! – Кайсаров. Явно, по делу утром в выходной.

– Привет, Алексей Иваныч!

– Герман, подъехать бы тебе.

– Подъеду. Как срочно нужно?

– Что, даже не спросишь по какому поводу? – удивляется Кайсаров.

– Явно, что по важному.

– Да, Герман. Это по поводу Карины, – я напрягаюсь. В смысле, по поводу Карины? Мы что, за нее на мечах бороться будем? Не успеваю задать ни один уточняющий вопрос, как он продолжает. – В глобальном смысле. Карпенко оставил очень интересный след, тебе понравится и Карине, уверен, тоже.

– Уточни, Алексей, – открываю дверь на балкон и в чем есть выхожу курить. Дома я не курю, вообще, но, кажется, сейчас я не вывожу, а ситуация требует моих мозгов.

– Я за ним ноги поставил, я говорил. Он на дачу к себе приехал, в лес пошел, там болотистая местность, увяз в трясине. Ну, мои «ноги» и давай его вытаскивать. А пока вытаскивали, вместе с Карпенко из этого болота сумочка женская явилась и шарф. Сталкера задержали, в бобике сидит. Вызвали экспертов. В общем, тело там в этом болоте, Герман. Карпенко присел за убийство партнера по бизнесу, а накануне неделей раньше супруга его пропала. Из него ничего не смогли вытрясти. Как говорится, нет тела, нет дела. Признали без вести пропавшей. Ну, ты наверное помнишь, твой отдел тогда вёл Карпенко, – сигарету докурил, а брал я только одну.

– Помню, – было такое. Жену, значит, тоже к богам отправил. Сомнений на этот счет у меня не было, но доказать тогда ничего не смогли. Слышу, дверь на балкон открывается и на мои плечи ложится куртка, а Кошка моя меня со спины обнимает, тесно прижимается. Я ее вперед к себе перетягиваю, она к моему торсужмется, а я куртку плотнее запахиваю, чтобы ее укрыть. И только сейчас замечаю, что она босая! Обалдела совсем?! Вынуждаю ее голыми ножками встать сверху на мои. Встает. И целует меня под курткой. Грудные мышцы целует, потом выше к шее двигается. И как ее отпускать такую?! Да никак! Для меня она.

– В общем, Герман, я тебе локацию отправил. Жду тебя и Карину. Других криминалистов не бери, здесь мои есть в помощь, а лучше Карины никто не разберется.

– Понял, – отключаюсь. – Карин, нам съездить надо, – крепче обнимаю ее, подхватываю и заношу в квартиру.

– Далеко ли? – улыбается Кошка.

– Часа два езды, – смотрю локацию. Болота в крае от нас очень далеко, а эта местность не самая дальняя. – Не самый радостный повод, Кош.

– Я уже поняла, что звонок с работы. У нас там радостных поводов и не бывает. Жмурик? – по-деловому отвечает мне и идет на кухню, я за ней.

– Ну, да, – смеюсь. – Непривычно от тебя такие слова слышать.

– Забыл, просто, – смеется Кошка и уже замешивает тесто на блины. А я забыл. Она для меня нежная фиалка, я ее такой вижу. И когда профессиональный жаргон от нее слышу, сильно непривычно.

– Карин, там Карпенко. Взяли его. И тело нашли вблизи от его дачи, – Кошка замирает, смотрит только на сковороду, где блины пекутся.

– Лёша звонил? – сразу напрягается она.

– Звонил, – ну да, муж ведь. Как она еще должна реагировать, если нам сейчас нужно поехать туда, где сейчас работает ее Кайсаров?

– Он там будет?

– Будет.

– Ясно, – заключает она и больше ничего не говорит.

Я возвращаюсь из душа, а дочь уже проснулась и блинчики точит.

– Папа! – вскакивает со стула и ко мне на шею бросается. А я с радостью ее ловлю и страшно становится, что я о дочери мог и не узнать, не приедь Карина сюда по наставлению Лазарева. Кошка улыбается, наблюдая за нашим с дочкой общением. Усаживаю дочь обратно за стол.

– Карин, если не хочешь, можешь не ехать. Дома оставайтесь. Карпенко задержан, больше не угрожает.

– Это еще что за блажь? – удивляется Кошка.

– Ты расстроилась. Я не хочу твое настроение снижать, ты всему дому здесь атмосферу задаешь.

– Гер, ты чего? Нормально всё со мной. Просто выходной, я думала, мы пол дня в постели проваляемся, – улыбается своей обезоруживающей улыбкой. – Но я наоборот, рада, что эта ситуация близка к развязке и мы можем на это повлиять. Так что, тут никаких расстройств, – спокойно поясняет мне.

– Честно? – хочу удостовериться.

– На все сто, Барский! – улыбается моя Кошка.

– Ладно. Дочь к родителям? – Дарина уже умчалась по своим девичьим делам.

– Да. Мама, как раз, спрашивала. Они на каток сегодня хотели.

– Понял, – наконец, расслабляюсь и принимаюсь за очередной вкусный завтрак в своей жизни. Я уже привык к ее выпечке. Она с любовью готовит, умеет.

Когда подъезжаем к локации, что сбросил Кайсаров, понимаю, что здесь совсем не дачный поселок. Здесь один домик в лесной чаще, а чуть поодаль простирается болотистая местность. Выходим из машины, Кайсаров сразу к нам.

– Привет, Карин, – спешит подать ей руку, чтобы спустилась из машины. Может, они отношения типа на паузу поставили? Такие спокойные друг с другом.

– Привет, Лёш! В обед не могли это все устроить? Ты же знаешь, я поспать люблю, – смеется Кошка.

– Так тонуть твой сталкер начал рано утром, вот и выяснилось всё сразу. Все претензии к Карпенко. Можешь лично ему высказать, желаешь? – смеется Алексей.

– Вот уж нет. Избавьте, товарищ полковник, – отнекивается Карина.