Защитить и полюбить

С Лешей мы познакомились чуть больше двух лет назад здесь. Я была в гостях у его сестры, которая теперь живет на моей малой родине, покинутой мною шесть лет назад. И к ней же я приходила, когда Барский в первый раз меня провожал. Мы с ним пообщались, было очень много тем для разговора, потому что мы работаем, примерно, в одной области. Тогда же от его сестры я узнала, что Кайсарова не могут назначить на должность из–за негласного правила «назначать только семейных». И примерно через месяц Лёша уже делал мне предложение стать его женой и другом. Мэтча между нами не случилось, в моей голове на тот момент еще не искоренился Барский, поэтому я решила просто помочь Лёше получить эту должность. С моей стороны было условие, что я не меняю фамилию, а с его стороны, что мы выходим в свет на его служебные мероприятия вместе. И каждый из нас это соблюдал. Отношения, так сказать, на стороне, иметь не воспрещалось, лишь бы, не публично. Но я считала, что подставлять его я не буду. Неизвестно, что за человек встретится и как отреагирует. Поэтому, отношений я не искала и Барскому отказала по той же причине. Вместе жить необходимости не было, но Кайсаров организовал мне квартиру в пешем доступе от работы и сам жил в этом же подъезде, но этажом выше. Два года мы были в браке, а незадолго до моего отъезда у Лёши случилось сердечное увлечение в лице дамы, которая напрочь отказалась иметь с Кайсаровым какие-либо дела, пока в его паспорте красуется штамп «Зарегистрирован брак». Мы подали на развод почти перед самым моим отъездом, и по всем правилам, это заняло бы какое-то время. Вот Лёша и подсуетился. Надеюсь, скоро погуляю на его свадьбе. Я искренне рада за него.

Возвращаться сюда жить я не планировала. Вся ситуация с Карпенко дала мне понять, что мне нужна защита. А моя защита там, где Лазарев, а теперь и там, где Барский. Я понимала, что Лазарев назначит меня к Герману временно, но он обещал забрать меня к себе после завершения дела с моим сталкером. Поэтому, квартиру здесь я сдала и увезла все к родителям.

На эти два дня Кайсаров меня приютит. По-хорошему, два дня командировки это прямо лишнее, я уже сейчас могла бы улететь обратно. Но так сложилось, что командировка. Поэтому завтра я поеду делиться опытом к Лёше в комитет.

Я держу связь со своими криминалистами, которые через одного жалуются на Барского за его строгий нрав именно к моему отделу. По отзывам свидетелей, Герман, если выходит из кабинета, то ходит тучей грозовой, разносит каждого по делу и без. А в основном, сидит безвылазно у себя в кабинете.

Злится. Накрутил себе картинок и на них злится. Он же думает, я поехала к мужу. К своему, возможно, любимому мужу, который вызвал меня и организовал командировку, потому что соскучился.

Барский мне не звонит и не пишет. Боится подставить. Он меня хочет себе обратно, но не знает с какой стороны ко мне подойти. Возможно, копает под Кайсарова. С этого и начнет свои действия.

О, небо, дай мне сил! Зачем все так развернулось? Снова сложились эти пазлы. Снова Барский, снова Карпенко, снова Лазарев. Почти в той же ситуации.

Самолет у меня в ночь с четверга на пятницу. Барскому я не сообщаю время своего прибытия. Поднимет ненужную суету, к тому же, по пятницам у него всегда совещание с вышестоящим. Я приеду сама. Хоть какую-то работу я успею сделать за день, чтобы поправить дела, которые идут не очень, судя по претензиям Германа.

Приезжаю на работу рано, почти за час до начала рабочего дня. Сразу иду в кабинет, разгребать то, что нагребли мои криминалисты. К началу десятого уже все управление гудело, что я на месте, и наконец, полковника Барского отпустит и он станет хоть немного добрее.

Я сама должна к нему пойти. Беру документы на подпись и несу в логово льва.

Подхожу к кабинету, Ирины нет, значит постучу сама.

– Товарищ полковник, разрешите? – стучусь я и вхожу, не дожидаясь ответа.

А там картина маслом. Лучше бы дождалась. Хотя, правильно, что зашла сама. Ирина в слишком высоко задранной юбке, облокотившись бедрами о стол прямо перед Барским пытается поймать его руки на столе, а когда не выходит, то пытается дотронуться до его лица, что тоже не выходит, потому что Барский морщится. Ему неприятно, но бить ее по рукам он не будет. Все это происходит в считанные мгновения и Ирина, судя по всему, ожидала свидетелей и сбить ее напор никому бы не удалось.

– Герман Сергеевич, вам документы на подпись. Передайте назад с делопроизводителем, – спокойно сообщаю я и выхожу.

– Карина! – только слышу в спину его рев и двигающиеся стулья. – Чтоб я тебя здесь больше не видел! – это уже, видимо, Ирине.

– Герман, подожди! – повышает голос наш делопроизводитель.

– Я тебя предупреждал! – рычит Барский.

Все это я слышу уже отдаленно плохо. Потому что ухожу к себе отдел не оборачиваясь. Кем бы ни была эта Ирина, она сильно просчиталась. К нему, конечно липнут все юбки управления, но Герман из тех начальников, кто придерживается политики нулевой терпимости романов на работе, если, конечно, это не мы с ним. И даже если, их что-то связывало раньше, то сейчас точно нет. Гера бы такого не допустил. Напрашивается вывод, что Барский ей сильно понравился и отпускать такой экземпляр она не намерена.

Через пять минут, Барский залетает ко мне.