Выбор Фатаны

Глава 26

Глава 26

Аннабет долго шла без цели, пока не поняла, что уже второй раз проходит мимо одной и той же кофейни. В первый раз она отметила только яркую вывеску и людей у окна, во второй узнала девушку за ноутбуком, которая все еще сидела на прежнем месте. Это заставило остановиться и наконец посмотреть вокруг внимательнее. От дома Валери она ушла достаточно далеко, знакомых лиц поблизости не было, никто не преследовал ее открыто, но тревога все равно держалась где-то внутри, не давая расслабиться. Даже обычный шум улицы теперь воспринимался иначе: слишком резкий звук заставлял оборачиваться, случайный взгляд казался подозрительным, а каждый человек, задержавшийся неподалеку дольше обычного, невольно попадал под внимание.

В кофейню она зашла скорее от усталости. Внутри было людно и тепло, пахло кофе и выпечкой, за соседними столиками разговаривали студенты, кто-то работал за ноутбуком, кто-то торопливо допивал напиток перед уходом. Аннабет выбрала место у стены, откуда был виден вход, заказала кофе и некоторое время просто сидела, обхватив чашку ладонями. Возвращаться к Валери нельзя. Гда искать Даниэля, она не знала. Кай исчез еще вчера, и чем дольше его не было, тем сильнее беспокойство смешивалось с раздражением. Он обещал вернуться, когда что-нибудь узнает о Максе, и Аннабет все еще цеплялась за эту мысль, хотя сама уже начинала сомневаться, что знает, сколько времени прошло и чего вообще ждать дальше.

Телефон лежал перед ней на столе. Аннабет снова открыла список контактов.

Макс.

В прошлый раз она так и не решилась нажать кнопку вызова. Сейчас выбора было ненамного больше. Она позвонила.

Он ответил быстро.

Одного звука знакомого голоса оказалось достаточно, чтобы напряжение немного ослабло. Макс был тем же — говорил торопливо, когда волновался, задавал слишком много вопросов и даже умудрился раздражающе пошутить, когда Аннабет отказалась сразу сказать, где находится. Она не рассказала про дом Валери подробно, только сказала, что осталась одна и ей нужно встретиться. Макс предложил центральную библиотеку. Место подходило: нейтральная часть города, много людей, открытое пространство. Аннабет согласилась скорее потому, что впервые за последние часы у нее появилась понятная точка, куда можно идти.

Макс ждал возле главного входа. Аннабет заметила его еще с другой стороны площади и неожиданно для себя замедлилась. За последние дни она много раз представляла, какой будет эта встреча: думала о злости, о вопросах, которые должна задать, о том, что не сможет спокойно смотреть на человека, приведшего ее к Аластору. Но перед библиотекой стоял все тот же высокий худой парень в очках, которого она знала большую часть жизни. Коричневый пиджак был расстегнут, волосы растрепались от ветра, а в позе чувствовалось знакомое нетерпение.

Когда Макс увидел ее, он не стал ничего говорить и просто быстро спустился по ступеням. Обнял так естественно, что Аннабет не успела решить, хочет ли этого. Первые секунды она стояла напряженно, потом все-таки ответила. Слишком многое в нем оставалось прежним: запах одежды, привычный жест рукой на спине, даже то, как неудобно ей приходилось задирать подбородок из-за его роста. На несколько мгновений это почти вернуло ту жизнь, которая существовала до Башни, до Фатаны и до всего, что произошло потом.

Внутри библиотеки они выбрали стол на втором этаже, подальше от лестницы. Аннабет специально села так, чтобы видеть проход и часть зала. Рядом работали люди, перелистывались страницы, тихо гудели компьютеры, несколько студентов шептались над учебниками. Все выглядело слишком обычным для разговора, который им предстоял.

Парень не пытался оправдываться долго. На прямой вопрос Аннабет ответил, что не знал о намерении Аластора убить ее. Он действительно считал, что архимаг собирается только проверить связь с кулоном и провести несколько магических процедур, после которых она придет в себя. Когда понял, что происходит, было уже поздно. Аннабет помнила это сама. Помнила, как Макс нарушил часть защитного плетения и попытался сорвать ритуал. Поэтому она не стала заставлять его повторять то, что уже знала. Гораздо труднее было вслух произнести другое: что она действительно умерла.

После этих слов Макс заметно побледнел, и какое-то время они оба молчали. Аннабет не стала рассказывать о встрече с Фатаной после смерти, о золотых глазах и силе внутри себя. Слишком многое все еще не хотелось доверять никому, даже ему. Но о двух частях заклинания рассказала. Достала переписанный Валери текст и положила перед Максом. Оригинал части ведьм она сохранила у себя, ведь другу она больше не доверяла.

Он долго изучал лист, возвращался к одним и тем же строкам, несколько раз проводил пальцем по отдельным местам, словно мысленно собирая структуру. В этот момент Аннабет особенно отчетливо увидела прежнего Макса — того самого, который мог часами копаться в книгах, пока не находил нужную закономерность. Он не удивился самой идее трех частей. Скорее наоборот: после недолгого изучения сказал, что иначе такая конструкция и не могла работать. Если Договор заключали три стороны, каждая должна была удерживать собственный фрагмент.

Аннабет не стала спрашивать, откуда он так быстро это понял. Это был Макс. В подобных вещах он всегда разбирался быстрее нее.

Гораздо важнее оказалось другое. Он уже встречал упоминание о похожей печати в старом каталоге музейного архива. Несколько лет назад часть коллекции семьи Грейв передали в Музей древностей Ньюворна, и Макс помогал разбирать документы для Аластора. Среди описаний попадался материал о первых десятилетиях после заключения Договора и какой-то рукописи, связанной с печатью трех народов. Тогда он не придал этому значения.

Теперь придал.

Аннабет сразу насторожило упоминание семьи Грейв, но Макс не пытался убедить ее, что нужное заклинание точно там. Он говорил только о возможности проверить. Это звучало разумно. Музей находился не в Башне, туда приходили обычные люди, а сам Макс имел доступ к части закрытого архива. После нескольких минут размышлений Аннабет согласилась.

По дороге к музею Аннабет несколько раз ловила себя на том, что смотрит по сторонам в поисках Кая.

Это раздражало, особенно потому, что она сама не хотела признавать, насколько ждет его появления.