Страница 85 из 87
Лютый брелоком снимает сигнализацию, а Родион смотрит на меня с такой благодарностью, что у меня теплеет на сердце. Выхватывает из пакета пирожок и ест так, словно тоже утром не завтракал. Похоже, что нет!
Так жалко мальчишку, аж сердце болит! Никто не подумал о том, что он банально голодный.
Я залезаю в салон, устраиваюсь поудобнее и просто, наконец, расслабляюсь. Потому что зверски устала за вчерашний и сегодняшний день.
Скорее всего, обратный путь в машине я тупо просплю.
Хочу уже вернуться в клуб, набрать горячую джакузи. Почувствовать себя не пленницей! Не шлюхой! Пока и не хозяйкой, конечно. Обычной женой — тоже преждевременно. Но хотя бы просто человеком.
Сестра, наверное, обалдеет от перемен в моём настроении. Я словно переродилась за эту ночь.
И мне почти плевать, что Лютый так пренебрежительно назвал меня целкой, а наш брак — фиктивным.
Возможно, со временем я смогу переломить эту ситуацию. Наш брак станет самым настоящим.
Лютый перестанет сквернословить, бросит свой ужасный бойцовский клуб, мы переедем жить в приличное место, купим квартиру…
Смешно, Карина. Губу не раскатывай. Вам даже детей совместных рожать нельзя!
Лютый и Родион прощаются. Крепко пожимают друг другу руки.
Родион возвращается в здание Совета, а Лютый раскуривает толстую сигару, не спеша направляясь к своей машине.
Он смотрит на меня так неотрывно, что у меня по коже начинают бегать мурашки. Внутри поднимается лихорадочное тепло, сердце начинает быстрее колотиться.
В его взгляде отчетливо читается голод мужчины, который ещё совсем не насытился. И обещание очень скорого продолжения брачной ночи.
Смущаюсь и вся вспыхиваю, но тоже в ответ смотрю. И кажется, между нами в воздухе начинают плясать искры. Растёт сексуальное напряжение.
Лютый чуть усмехается, прожигая меня откровенным взглядом. Кажется, даже не моргает.
Курит, медленно затягиваясь и не сразу выпуская струйки дыма через нос. В этот момент становится похож на диковинного, огнедышащего зверя. Притягательного, грозного и опасного. Но уже такого привычного, почти что родного.
У меня мурашки уже не просто рассыпаются, а бегут табунами. Холодные от волнения и горячие от желания.
Лютого окликают, и он поворачивается к четверым мужчинам, похожим на спецназовцев. Чёрная военная форма, как у полицейских или охраны. Лица серьёзные.
Те самые «стражи Совета», о которых в клубе часто говорили. Их боятся и не уважают, потому что они лишили полукровок всех прав.
— Лютовцев Григорий Наумович? — обращается один из них. — Капитан Воронин.
И протягивает Лютому какой-то бланк.
Трое остальных кладут руки на пояса, где висит оружие, и тут я настораживаюсь.
Через опущенное стекло мне отлично всё слышно. И видно.
Лютый зажимает сигару зубами и спокойно забирает бумагу, прищуривается от яркого солнца и читает её внимательно. Ведёт себя уверенно и расслабленно, в то время как стражи напрягаются, как будто он может выкинуть фокус.
— Вы должны пройти с нами для выяснения всех обстоятельств, — говорит капитан и вынимает наручники из кармана.