Мир без вуали

Глава 8. Таррен. Всё равно

Этарр чувствовал, как другой дракарр в Вермитуре набирает силу и уверенность — как и дракон этого дракарра, отвергнутый когда-то Тарреном. Драэс не был слаб, но Таррен с самого начала знал, что они друг другу не подходят. Он чувствовал в этом древнем существе зависть и неутолимую жажду власти.

Таррену хватало собственной тяги к могуществу, и он не хотел, чтобы связь с драконом влияла на него больше необходимого. Зависть, ревность, желание большего — всё это чувства слабых. Вигорр оказался подвластен таким эмоциям, и через Этарра Таррен ощущал, насколько сильно это разрушило прежнего повелителя.

Со стороны озера красной вязи донёсся лёгкий всплеск. Это вышла Фран, неся на плече Лойда — тощего, немного покрасневшего. Местами его кожу покрывали слабые ожоги, но они не были смертельными и должны были быстро затянуться.

Похоже, он недооценил жителей Астралиса. Уровень их технологического развития значительно превосходил Вермитур, причём настолько, что Фран практически сразу разобралась в лекарствах землян. Она даже сумела заблокировать действие вязи на Лойда. Если они смогут использовать эти технологии…

Подойдя к нему, Фран передала Лойда в его руки. Тот спал, но чудовищная бледность, синева и внутреннее гниение почти исчезли. Он был…

Здоров.

Истощён, конечно, безумно, растеряв едва ли не всю мышечную массу — о прежней силе можно было забыть. Но он будет жить и через годы тренировок полностью восстановится. Он даже сохранил руку…

— Куда ты? — спросил он, потому что не говоря ему ни слова, она развернулась и направилась назад к озеру. Он едва сдержал порыв схватить её и потребовать объяснений.

Собственные реакции вызывали глубокое неприятие. Чувство долга перед ней ломало изнутри, требовало помочь, превращаясь в неконтролируемые вспышки, подобные нынешней. Он видел, насколько она измучена, что одежда на ней окончательно развалилась. Она вернётся практически голой туда, где её поджидает муж-дракарр, набирающий силу и обожающий публичные наказания.

Но другой жизни у неё теперь не будет. Даже до того, как драконы были освобождены…

— Вернуть капсулу поглубже, — бросила она резко, не позволяя себе сомнений.

Она разговаривала с ним как с врагом. Впрочем, она открыто об этом заявляла и не скрывала своих чувств. Сейчас, узнав об источнике печатей, она ненавидела всех дракарров, но со временем её отношение к одному из них сильно изменится.

Тело у него в руках издало болезненный стон — он слишком сильно сжал Лойда. Тот не придёт в сознание ещё долго, но всё равно в какой-то мере чувствовал происходящее со своим телом.

Вернувшись назад, Фран едва не упала у самого берега, но дольше задерживаться они не могли. Он видел, как собирались розовые тучи, и смертельный, разрушающий дождь мог начаться в любой момент.

— Вставай, — тихо произнёс он, но не стал дожидаться её ответа. Просто поднял за талию и закинул себе на плечо, чувствуя, как её небольшая мягкая грудь прижимается к нему.

Едва ли не всё её тело — крепкие сухие бёдра, поджарый живот, ягодицы — было на виду. Он позволил своим глазам задержаться на них дольше необходимого, пока нёс девушку к Этарру. Как и все в их отряде, она была физически чуть крепче обычных женщин.

Но в отличие от остальных, во Фран текла земная кровь. Её хотелось трахать, оставлять в ней своё потомство вновь и вновь, пока это помутнение хоть немного не сойдёт, если такое вообще возможно. Сила этого желания раздражала, будучи совершенно неестественной после сотен лет жизни и сотен женщин, которые у него были.

Она сейчас принадлежит другому. Дракарры никогда не претендуют на женщин своих собратьев — их жизнь слишком коротка, и в долгосрочной перспективе всё это лишено смысла. Единственная причина, по которой он позволил себе приблизиться к Фран, заключалась в том, что она была нужна ему для освобождения драконов. И сейчас он не имел никакого права испытывать возбуждение или любые другие чувства.

Проклятый долг жизни.

Он вернулся за Лойдом, закинув тощее тело и чемоданчик с оборудованием землян к выпуклости на драконе, там, где груз размещался и по пути сюда. После он привязал Фран к себе несколькими ремнями, накрыв сверху плащом.

***

Его королевство раскинулось перед Этарром огромными землями, защищёнными вуалью. С высоты полёта Таррен видел нежить снаружи — банши, древников и, конечно, огромных гаргантов. Раньше именно драконы вместе с дракаррами зачищали дороги, гарантируя безопасность.

До появления вуалей.

Он ещё помнил те времена и помнил, что нежити тогда было намного меньше.

Пролетая над главной крепостью, он видел восторженные лица подданных, обращённые вверх. Они до сих пор не могли привыкнуть к тому, что все разговоры о драконах оказались правдой. Что они живы, могущественны и теперь всё изменится.

Далеко в небе кружил и Драэс, но без наездника. Рой Феррел даже представить не может, сколько времени уходит на обучение этому искусству, но это не делает его слабее как человека. С полным ритуалом, четырьмя жёнами… Сейчас у Роя имелись шансы.

Таррен не мог ждать.

Приземлившегося правителя встретил верный, преданный до последнего Каллен. Тот наверняка не знал, как объяснить всем неожиданное отсутствие будущего монарха, да ещё и с чужой женой. Взгляд капитана городской стражи тут же перешёл на Фран, всё так же прикованную к Таррену.

Она давно уже пришла в себя, но не дёргалась, зная, насколько опасны и изнурительны полёты на драконах. Он ослабил ремни, и она сползла вниз, а Таррен увидел глубокие покрасневшие отметины, впившиеся в кожу спины.

— Ваше Величество… — Каллен не мог поверить, что обнаружил их в таком состоянии. — Рой Феррел повсюду ищет свою жену.

Дракарр никогда не смотрит на жену другого дракарра. Но Фран стояла сейчас перед ними обнажённая, прикрытая лишь плащом, и они прекрасно видели в разрезах загорелую кожу колен, бёдер и выше до самой талии.

— За время вашего отъезда к вам также прибыл лорд Таггерт из Салира. С дочерьми, — с намёком произнёс Каллен, когда они оказались около кареты.

Фран бросила на него долгий, изучающий взгляд. Таррен отдал бы многое, чтобы понять, о чём она думает в это мгновение. Он не видел ревности, не чувствовал её, хотя знал, что когда-то она жаждала обладать им. И готова была бороться за него со всем миром, если придётся.