Страница 48 из 78
Глава 15
Ильсора поднялась на верхнюю койку и устроилась там одна. Скинула сверху мягкие белые туфли почти мне на голову, нарочно, конечно, и очень демонстративно там устроилась. Вольготно.
А я подобрал её туфли и поставил в сторонке. И смочил салфетку одеколоном, стёр кровавое пятно с подмётки.
— Как там Гектор.. — сонно пробормотала Глейза. — Помогли плохо.. неспокойно..
Она лежала не столько на койке, сколько на груди и на плече Рошера, обнимая его за шею, а Рошер полусидел боком, подсунув под спину подушку.
По-моему, так ужасно неудобно. Но у него такое лицо было, будто всё замечательно, просто восторг. Наверное, потому что ладонь Глейзы лежала у него на бедре, где рана перевязана. Может, Глейза и засыпала, но мне мерещилось еле заметное млечное свечение вокруг её пальцев.
— Сюпруг, — окликнул Лэрик, — а нога-то как?
— Чуть-чуть, — Рошер устало улыбнулся. — От конфетки — славно так.. тепло.. всё отпускает..
— Заяц, — борясь со сном, сказала Глейза. — Ты слышишь? Гектор..
— Он же в лазарете, — сказал Лэрик. — Когда матросы его поднимали, он уже сравнительно нормально дышал.. сходить надо, да?
— Я бы пошла, — еле выдохнула Глейза. — Только не могу..
— Малютка, — позвал Лэрик.
Ильсора повернулась к нему и немного свесилась с верхней койки. Сердитая.
— Если ты о том, чтобы куда-то идти, то даже не думай, — сказала она. — У меня всё болит. Я не понимаю, как у меня вообще получилось добежать.
— Ты самая целая, — сказал Лэрик. — Сходи, а? Валиен, проводишь её?
— Конечно, — сказал я.
Глаза Ильсоры наполнились слезами.
— Ну конечно! — сказала она. — Меня не надо спрашивать! Мне же не может быть ни страшно, ни больно.. мамы нет — и вы тут же начали мне приказывать! Вам надо — вы и идите.
— Леди Ильсора, — сказал я, — Гектор же всех спас.. Помоги ему, а? Лэрик же Глейзу лечил, потом Гектора вытаскивал.. и Глейза тоже.. а она сама ранена!
— Знаешь, что, — сказала Ильсора и губы надула, — этот Гектор вообще должен был ещё позавчера дать телеграмму домой! То же мне — служба безопасности! Если хочешь знать, он и виноват, что мы попали в эту историю! Ещё бы он нас не спасал..
Лэрик закатил глаза.
— Валиен.. руку мне дай.. зараза, вообще ноги не держат..
— Ладно, — фыркнула Ильсора. — Я спускаюсь. Но имейте в виду: я не так хорошо лечу и вообще!
— Хоть как, — сказал Лэрик.
А Ильсора сунула мне под самый нос ножку в шёлковом чулке.
— Дай мои туфли тогда.
— Дёрнуть бы тебя за ногу.. — сказал Лэрик мечтательно.
Но я надел на неё туфли и завязал шнурки. И спуститься помог. А Ильсора посмотрела на Лэрика победительно и надменно, смерила взглядом Глейзу и Рошера, уже спящих в обнимку мёртвым сном, и сказала мне:
— Идём, показывай!
Мы с Ильсорой вышли из нашей.. наверное, каюты — и я понял, что ни малейшего понятия не имею, куда идти-то. Где у них тут лазарет. Мы пробрались в наш закуток между каких-то странных штуковин — и ровно никакой логики в их размещении я не видел, как ни пытался. Всё гудит так.. щёлкает, стучит чуть слышно. Пол подрагивает под ногами. Вон, впереди — открытый люк. Куда он ведёт? Может, нам туда? Или вот сюда, за трубу..
А за трубой — закуточек, а в нём — радиостанция и громадное, в человеческий рост, зеркало. И на вращающемся стуле — матрос с каучуковым лицом и весёлыми голубыми глазами, и чёлка у него сивая с проседью, и усы почти рыжие.
В радионаушниках. Снял их, увидев нас. Сказал очень приветливо:
— Заблудились, гости? Гальюн — с другой стороны. Или вам что-то ещё нужно?
— Лазарет, — сказал я. — Простите.
Он встревожился:
— Кому-то плохо?
— Нет, — сказал я. — С нами всё хорошо, просто там наш товарищ, он тяжело ранен, а леди умеет исцелять наложением рук.. Надо его проведать, вдруг ему худо.
— А, вон что.. Да уж не очень хорошо, точно. Мессир Айрис ему уже два раза кислород давал. Как ни поверни, а воздух у нас тут не горный.. Вот смотрите, — радист встал, чтобы показать, — вот центральный пост, потом — капитанскую каюту пройдёте, офицерский отсек. И увидите переборку с листиком живи-травы.
— Спасибо, — сказал я.
— Вам спасибо, — сказал радист. — Нам разъяснили, что вы и ваш раненый друг сделали. Мы все понимаем, что боевой подводный корабль ни для раненых, ни для девушек — не место.. — и вдруг вздохнул, совсем как живой человек. — Но час назад нам с базы отстукали: война началась. Мы уходим от побережья в открытое море. Не получится вам быстро попасть в безопасное место, гости наши дорогие.
— Это ничего, — сказал я. — Это уже совсем не страшно, правда.
Мы прошли центральный пост, полный каких-то непонятных механизмов, где, приветствуя нас, встали моряки, вахтенные, наверное. Оттуда дальше в нос «Миража» вёл открытый люк, и Ильсора тяжко вздохнула, пробираясь через него. Каюта капитана была прикрыта такой же фанерной заслоночкой, как и наша — и я догадался, что она не больше нашей, а, скорее, изрядно меньше, лишь бы койка поместилась.
Офицерский отсек оказался чуть просторнее, туда даже уместились маленький стол и пара складных стульев — но в нём же на навесных койках спали моряки, офицеры, свободные от вахты, наверное. Ужасно смутили Ильсору.
Она остановилась перед переборкой с зелёным трилистником, повернулась ко мне и шепнула:
— А разве мёртвые спят?
— Они живые, — прошептал я. — Только искусственные. Видишь: спят.
— Я очень плохо умею лечить, — зашептала Ильсора, чуть не плача. — Мне редко удаётся. Я со старшими по больницам никогда не ездила. Я не люблю.. я не могу.. вообще боюсь.. А вдруг у меня не получится? А они пристали ко мне..
— А что же делать? — я постарался шептать как можно убедительнее. — Ты же видишь: Гектору совсем плохо. Августейшие не могут, их самих бы кто полечил..
— Они привыкли, — вздохнула Ильсора, и губы у неё надулись сами собой. — Они всегда. А я нет.
— Ты тоже благая, — сказал я. — Придётся. Всё, заходим.
Ильсора снова вздохнула, как всхлипнула. А я чуть-чуть стукнул в переборку.
Её отодвинул мессир Айрис.
Лазарет оказался приблизительно с нашу каюту или чуть меньше. Там прям операционный стол был, натуральный, под этими большими специальными лампами — только они не горели. И стеллаж: на верхних полках хирургические инструменты лежат, закреплённые в специальных гнёздах, мотки ваты и марли, эта круглая металлическая медицинская посудина с крышкой, в которой кипятят иглы и всякое для стерильности, а на нижних — натурально инструменты для ремонта искусственных людей. Отвёртки, щипцы какие-то, кусачки, проволока, паяльник.. У стеллажа я заметил баллон с кислородом под давлением.