Страница 20 из 78
Августейшие ржали до слёз — им просто очень надо было хоть немного сбросить напряжение. И что самое славное — вместе с ними хохотала и Ильсора, так, что даже выплеснула кавойе на скатерть. Королева хотела возмутиться, но у неё плохо вышло: по-моему, ей тоже было смешно и она старалась делать недовольный вид только из принципа.
— Фу, как можно говорить такие гадости за обедом? — проворчала королева, но это её ворчание произвело совершенно обратный эффект.
Потому что Лэрик немедленно выдал загробным голосом:
— А у меня в супе замшелые кости Дарлонга!
И Глейза тут же подхватила, откусив гренку:
— А это отвалившееся ухо Дарлонга!
Рошер, бедняга, уже просто под стол сполз и стонал, а Ильсора попискивала в салфетку.
— Вон отсюда! — рявкнула королева.
И мы выскочили в коридор, хохоча — я всем телом и Даром чувствовал звёздный туман благодати, совершенно чистой, к которому примешивалась чуть-чуть другая благодать Ильсоры, как золотистые солнечные лучи.
— С нами малютка, — сказал Рошер, когда мы чуть успокоились. — Хорошо.
— А это ты сочинил или правда? — спросила Ильсора, ещё улыбаясь.
— Почти правда, — сказал я. — Легче, ребята?
— Отлично, — сказал Лэрик. — Практически как неприличная песенка.
— Пойдёмте к нам в купе, — сказала Глейза. — Ты с нами, малютка?
Ильсора тряхнула головой и кивнула. Решительно.
— Плохо только, что они почти ничего не съели, — сказал Рошер по дороге.
— Ты ж видишь, — сказал я, — они не могут. Чуть попозже добудем им.
И он кивнул понимающе. А Ильсора вела себя непривычно тихо — и взгляд у неё был.. скорее внутрь, чем вокруг.