Упал намоченный

Глава 21

Чистя на кухне картошку – а той на два блюда нужно было немало, Васильев-младший размышлял:

«Ну, кто такие Емельяненко, я знаю. Тесть мой с тещей, из той жизни. Кстати! С тестем у меня были очень даже неплохие отношения. Он и мой развод с Сонькой переживал непросто. Но понимал, как я помню, чем все это вызвано. По крайней мере, ни разу я не услышал от него претензий. Да, честно говоря, Марго тоже не сильно-то за дочь заступалась, понимала, «чью мясу съела». Нет, заступалась, но как-то так – вяленько, без огонька, не переходя на личность зятя. А вот как раз-таки моя маман, та сколько нудила: «Девочка оступилась, ее нужно простить!». Да-да, оступилась. По паре раз в месяц все оступалась и оступалась, видно – понравилось! Да ты, Серега, сам лопух: неужели было сразу непонятно, что из себя представляет эта красотка? Один только ее первый брак чего стоил. И ведь намекали мне тогда, намекали, нашлись люди. Но видно смазливая мордашка вкупе с шикарной фигурой… Голову потерял. Нет, секс с ней поначалу был фееричен. Ну да… Вот на это все и купился. Ладно, Емельяненко – понятно. Х-м-м… А не покружить ли мне вокруг моей вроде как тещи? Она, как я помню, дама была весьма интересная. Да и… Нет, особых сигналов она тогда не подавала, но… Комплименты зятя ей явно нравились. А тесть? А что – тесть? Дядька он неплохой, юморной такой. У них, как я понял… Не сразу понял, но в итоге: там и Марго погуливала, но и Борис Аркадьевич своего не упускал. Работая начальником отдела СМУ, в подчинении имел немалый коллектив чертежниц и расчетчиц. Теща, помниться, вздыхала и жаловалась, что два десятка «хищниц» вокруг Бореньки постоянно вьются. Да-да… А Боренька? А Боренька… У колодца быть, да не напиться? Х-м-м… Верю, как же! Ладно… Кто там дальше?

Ковалевы. Дядя Артур – высокий такой, темноволосый красавец. Правда, склонен к полноте, но пока вполне еще «ястреб женский». С батей они – не разлей вода. Строитель, то есть – коллега отца. Охота, рыбалка и прочие мужские увлечения. Жена его… А как ее зовут? Вот, блин… Не помню. Невысокая такая женщина. Врачом еще работает. Точно – заведующая гинекологией в областной! Ишь ты – что-то да помню.

Лазаренко… Лазаренко. Мент, что ли? Да, точно – мент. Точнее, «гаишник». Начальник РЭУ городского вроде бы. Регистрационно-экзаменационное управление. Ну да, знакомые у родичей – люди непростые. Впрочем, я уже об этом думал. А как его зовут? Ее-то – Екатерина, отец же сказал. А его? Черт… Памяти нет, а еще туда же – молодой, молодой! Хотя их все равно не будет, так что – пусть.

Ниязовы еще какие-то. Вообще, не помню!

Вера, которая придет без Эдика. Эдик, Эдик… Помнится, у мамы был коллега – Эдуард, по фамилии… Простая какая-то… Ка-ра-сев! Карасев его фамилия. Он начальник отдела в управлении торговли. Помню его, худой такой, дрищеватый. А еще – занудный. И пить не умеет: как сядет за стол – пара рюмок и все, нудить начинает, спорить со всеми по поводу и без. А вот его жену Веру – вообще не помню.

Да все это и понятно: Серега жил дома до пятнадцати лет. Ну какой интерес, какое может быть дело у пятнадцатилетнего пацана до друзей и приятелей родителей? Понятно какой… Никакого! Так – вежливо – здрасти, здрасти. И – до свидания! Более или менее помню только тех, с кем родители дружат давно, и кто приходил к нам частенько.

Да вон… У матери можно спросить, чтобы ничего не перепутать!».

Клавдия Сергеевна что-то, видимо, все-таки поняла: переоделась. Сняла короткий и провокационный халатик и сейчас трудилась рядом с сыном в простом трикотажном спортивном костюме. Трудилась женщина в ранге: на подхвате. Морковку помыть и почистить, лук – тоже почистить. Горшки помыть, противень – тоже. Ну и прочее: подай-принеси. Все это, похоже, ей было в новинку, оттого чувствовала себя сейчас некомфортно. Однако и контроль параллельно осуществляла.

Сергей покосился на мать, хмыкнул про себя:

«Поговорка про подлеца, которому все к лицу, продолжает действовать: трико это, пусть и простенькое, но чистое, только что из шкафа, а оттого не растянутое и необмятое. Облегает сейчас даму – что твой гимнастический купальник. Называется: одела женщина нейтральную и невзрачную одежду, чтобы внимания не привлекать. Угу, все так и есть!».

- Мам…

- М-м-м? – отозвалась женщина задумчиво.

- А у Ковалева супругу, как зовут, а то я не помню: не попасть бы впросак.

- Татьяна ее зовут. Но для тебя – тетя Таня.

«Да что ты будешь делать?! Непрошибаемый человек!».

- Да-да… Тетя Таня. А вот интересно… Если тебя будут называть тётей Клава – тебе это понравится?

Женщина засмеялась:

- Серега! Ты такой предсказуемый. Нельзя Ритку называть Ритой, и Маргаритой – тоже нельзя называть.

- Ладно. Буду ее называть – Марго. Думаю, ей понравится: королева Марго!

Мать помолчала, но потом пробурчала:

- И чего это она королева? Нашел тоже – королева Марго!

— Вот! Вот тогда будь последовательной, а то я назову Марго – баба Рита, и скажу, что это ты так велела ее наименовать.

- Да не поверит она тебе. Или просто посмеется.

- Да, может, и посмеется. Но ей это точно не понравится, и она затаит…

- Х-м-м… Вот ведь… А ведь может и затаить: Ритка, она по поводу своей внешности…

- А она все такая же красивая? – это уж Серега решил спросить из вредности.

Мамаша помолчала, потом все поняла и, развернувшись к сыну, замахнулась на него немалой длины морковкой:

— Вот как дам по твоей бестолковой голове!

- Не бей меня, добрая женщина, по голове: это мое самое слабое место! – придуриваясь, запищал Васильев.

- То-то и оно, что самое слабое! – засмеялась мать.

- Мама! А Ниязовы – это кто? А то я что-то не помню…

- А ты их не можешь помнить: его к отцу перевели, когда ты уже в Свердловск уехал.

- Ага… Да их и не будет сегодня, мне все проще! – кивнул парень, — А Вера, жена Эдика… Тоже не помню ее.

- По той же самой причине. У Эдика жена умерла пять лет назад. Остался один с ребенком. С сыном. Вот и женился на Вере. Она младше его, но хорошая такая, скромная женщина.

- Погоди-ка… У Эдика… Он же чуть младше тебя, так? Какой же у него ребенок? Там уже взрослый парень должен быть…

- Ну, так и есть: Илье сейчас шестнадцать, он, вроде бы на этих… На сборах, что мальчишек отправляют после девятого класса.

«Кому-то не повезло больше, чем мне: у меня мама красивая, а там – мачеха молодая. Все по канону «лыра»!».

Мать все поглядывала, да поглядывала на Серегу: что он делает, как он делает. Возможно… А скорее – удивлялась, но вида не подавала.