Страница 21 из 164
Глава 6
Проблема образовалась сразу на въезде в отделение госпиталя. Буквально – в дверях из теплого перехода. Вида эта проблема была монументального: затянутая в кажущийся ей тесным халат дама весьма немалого роста, так как взирала на «перевозчиц» Васильева сверху вниз. И взирала она нехорошо: эдак инспектор санэпидстанции может взирать на собачью какашку, увиденную на территории инспектируемого детского учреждения.
- Стоять! – негромко, но очень весомо скомандовала дама, — Это чего вы к нам заехали? В переходах заблудились, что ли?
- Нет, - буркнула в ответ «передний привод» Серегиной каталки. – Сказали нам: катите его в госпиталь, вот мы и прикатили.
«Врач сказал: в морг! Значит, в морг!» - хмыкнул про себя Васильев.
- К нам? В госпиталь? – удивилась дама, - Точно не перепутали?
— Вот! – вспомнила вдруг передняя и подала даме какую-то бумажку.
- Т-а-а-к… Постойте-ка здесь. Видно, ошибка какая-то… - и дама, строго зыркнув на чужих медичек, как будто пришпилив тех к полу, отправилась вдаль по коридору, к медсестринскому посту.
— Вот ведь зараза какая, эта здешняя старшая, - пробормотала задняя медсестра, - Не дай бог с такой старшей медсестрой работать.
- И не говори… - негромко ответила ей передняя, - Я бы сразу перевелась. Вот про нашего «зава» говорят, мол, строгий. Вроде бы и да, но как с такой вот столкнешься, так сразу понимаешь – ничего подобного, наш заведующий – просто душка.
Про себя Васильев тоже отметил, что старшая медсестра на него как на пустое место взглянула, вроде и внимания не стоит.
«Да уж… Сдается мне, что тут чаем лишний раз не угостят, а уж про стопку коньяка и говорить не приходится. Это не старшая медсестра, а какая-то… Фрекен Бок, вот! И сколько же мне здесь лежать?».
Из памяти Васильева-старшего что-то ничего не припоминалось, но это-то было и понятно: там все сейчас происходящее было в далеком прошлом. Вроде бы отлежал Серега здесь недели две, что ли. Никакой конкретики!
- Пошли… - буркнула передняя медсестра, - Вон, видишь – рукой машет.
Когда носилки с Васильевым подкатили к посту, старшая с очень недовольной физиономией продолжала разговаривать с кем-то по телефону:
- Да. Да, я поняла. Хорошо. Но это… По-моему, это какая-то полная ерунда. Да, вот еще: в какую палату его класть? Не слышу… В какую?
С трубкой в руке дама подняла голову и удивленно уставилась на Серегу:
- Еще раз – в какую? В триста седьмую? Это не может быть ошибкой? Хорошо, хорошо, я поняла.
Старшая положила трубку и уставилась на Васильева. С неприязнью уставилась и с непониманием, вроде как с вопросом: «что же это за зверушка такая, совсем непонятная?».
Потом, как будто очнувшись, скомандовала:
- В триста седьмую его!
Уже позднее Васильев понял, чем было вызвано недоумение старшей: палата под номером триста семь была для старшего командного состава. От полковника и выше. А Васильев на такового никак не походил.
С любопытством Серега поглядывал по сторонам. Вроде все обычно: крашенные до середины светло-голубой краской стены, выше – побелка; бетонный, а точнее – мраморной крошки пол, залитый в виде некоей абстрактной геометрии. Однако на посту мебель посимпатичнее, напротив поста что-то вроде зоны рекреации – довольно большой холл, со стоявшими здесь диванами и креслами, телевизор на тумбе в углу, горшки с цветами и декоративными деревцами. Даже картины на стенах промелькнули. Его доставщицы явно старались убраться отсюда побыстрее – чуть не бегом докатили носилки до двери в дальнем краю коридора.
«А палата-то и впрямь непростая, на трех человек всего. И дверь сразу от входа слева: не иначе как санузел. Блатная палата. Но я-то не блатной. Значит – что? Похоже, поступила команда: спрятать меня получше, чтобы поменьше глаз видело. Спрятать, а потом побыстрее выпихнуть в часть. Ну, это согласуется с моими планами – не хрен мне здесь делать!».
Своего единственного соседа по палате Васильев разглядеть не успел: тот вроде бы и посмотрел на вновь прибывших, но потом, потеряв интерес, повернулся к стене и, укрывшись с головой одеялом, как будто уснул.
— Это чего еще? Он у вас голый, что ли? – спросила у медсестер «Фрекен Бок», - А где его одежда?
- Так не было одежды, - пожала плечами одна из медсестер, - В приемном надо спрашивать. А у нас вы сами знаете, ни халатов, ни пижам не выдают. Теперь это ваша забота…
— Это же солдатик, из воинской части. Ну, из тех, что позавчера привезли. У него вся форма в негодность пришла… - добавила вторая.
«Фрекен» поджала губы, помолчала и буркнула:
- Разберемся. Перекладывайте его на кровать.
- Да я и сам могу… - попытался «вякнуть» Васильев.
«Я солдат еще живой!».
Однако медсестры быстренько уложили его на кровать, укрыв простыней, после чего попытались смыться, прихватив каталку.
- Стоять! – рявкнула местная «домомучительница», - История болезни – где?
— Вот… - пискнула одна из медсестер и подала старшей нетолстую подшивку бумаг, что запуталась было в одеяле, на котором доставлялся «ранбольной».
- Свободны… - «милостиво повелевать соизволила» дама, сопроводив слова величественным кивком.
Выданная Васильеву пижама была явно не нова, но выстирана и даже отглажена.
«А что и куртка, и штаны заметно коротки, так то не проблема. Так, мелкое неудобство. Широковата она мне, но зато байка мягкая, уютная даже!».
Вот кожаные шлепанцы модели «Ни шагу назад!» заставили недовольно поморщиться: были побольше, чем надо размером, и растоптаны вдрызг, отчего на ноге держаться категорически не желали, так и норовя свалиться при каждом шаге. Чтобы больной от медиков не убежал, стало быть!
«Как говорится, «жить стало лучше, жить стало веселее!». Посмотрим еще, как здесь кормят!».
Кормили, если честно, неплохо. Поданный на обед гороховый супчик был хоть и жидковат, но на вкус – вполне. Пюрешка с неким гуляшом тоже зашла на «ура». На третье – компот, как водится, из сухофруктов.
Надо сказать, что обед Васильеву и его соседу, худощавому деду лет семидесяти на вид, привезли в палату. Привезла молоденькая санитарка, шустро расставившая тарелки по прикроватным тумбочкам. На взгляд Сереги, была санитарка хоть и молода, но вида не имела: мелка и худа. Этакая сикотуха! То есть, мелочь, внимания не стоящая, нечто суетливое и бестолковое. Опять же, судя по взгляду санитарки, брошенному мельком на парня, Васильев ей тоже не приглянулся.