Упал намоченный

- Ха! Много ты знаешь… Да, может, ей это в кайф! Она же с этим Комариком… В общем, жаловалась она, что он – никакой совсем. Нет, не так! Говорила, что первое время после свадьбы он был – ух, какой. А потом… Потом – так себе: сунул, вынул и пошел. Так что… Хоть пофантазирует Танюха в свое удовольствие. Да и вообще… Нашел кого жалеть. Она, между прочим, уже в восьмом классе… Ага-ага! И мне, сучка такая, тоже все хвасталась. Вот тогда и я слюной захлебывалась.

- Х-м-м… — не нашел что сказать Васильев.

- Да успокойся ты, Вася! Мы же не умираем прямо сейчас, и завтра не умрем, надеюсь. Так что… Будет еще возможность опробовать. Втроем, как ты хочешь.

- А ты сама не хочешь? – Сергей пальцами принялся ласкать соски подружки.

Девчонка судорожно вздохнула:

- А-х-х… Знаешь… Наверное, было бы интересно попробовать. Даже… Если честно сказать… Хочу! Ну вот – добился своего? Призналась…

- Слушай… А ты с Танькой… Х-м-м… Никогда? Ну – друг с дружкой?

Ольга раскрыла глаза, покачала головой:

— Вот ты наглый какой, Вася! Все-то тебе расскажи, да? Фиг тебе!

Васильев хмыкнул:

- Сейчас я тебя пытать начну. И ты уже знаешь, что, если я это делать начну, ты все расскажешь.

- М-м-м… — закусила губу подружка, потом фыркнула, сдувая с лица выбившуюся прядь, — Давай потом, а? Вот если получится у нас такое… Тогда и узнаешь.

Вроде бы задремавший сержант милиции открыл глаза и ненароком осмотрел салон автобуса: «Никто не смотрит?».

А причина была: воспоминания заставили «чресла» налиться кровью, и теперь его достоинство крайне неудобно упиралось в штаны. Крайне неудобно!

Васильев сделал вид, что поправляет брюки, чуть привстал и поправил:

«Х-м-м… Вот так-то лучше будет!».

Внимательно посмотрел в окно: а вдруг и впрямь задремал и проспал существенную часть пути? Но – нет, память подсказала, что даже половину пути не проехали. Значит, не заспал сержант, так просто – задумался.

«Да, с Ольгой мы простились очень даже неплохо. Этакий задел на дальнейшие отношения. Нет, не брачные, а именно сексуальные, с возможным развитием в виде Таньки. Хорошо!».

Ритке… Нет, Марго он ничего не сказал. В открытую не сказал, просто намекнул, что возможно в ближайшем будущем уедет ненадолго и недалеко. Женщина и внимания особого не обратила: мало ли кто и куда ненадолго уезжает?

«Х-м-м… А вот Ритуля разболталась в нашу крайнюю встречу. Она вообще любит поговорить между «подходами». И вот что интересно… Проболталась Марго, что моя мамаша, то есть красавица Клавдия Сергеевна призналась подружке: не знает, как себя вести с сыном. Прямо в растерянности красотка! Какие-то чувства непонятные, мысли сумбурные!».

- Если бы дело не касалось тебя, Сережка, я бы, наверное, подумала, что какой-то хахаль у Клавы на горизонте образовался. Очень уж она была в смятении. Говорит… Странно, говорит, получается: посмотрю на сына и какой-то страх внутри – как будто Колька в молодости. Напористый такой, веселый… Дескать, этим он ее тогда и завоевал, не смогла отказать. Ну а так как дело касается сына, то в растерянности подружка. Вот же ты стервец какой – даже мать смутить смог.

Васильев отогнал шалые мысли подальше.

«Лучше я про Светлану вспоминать буду. Это – естественно и не безобразно, никакой перверсии!».

О том, что все выгорит, что все будет как надо, Васильев понял, как только услышал разговор Полянской по телефону. Не подслушивал, нет: просто Светлана, набрав номер, на его вопросительный жест, не выйти ли ему, отмахнулась.

- Мама! Это я… У меня опять внеплановая командировка. Нет, недалеко: в Ялуторовск. Завтра к вечеру дома буду. Ну, так получилось… Ты не забудь Димку с садика забрать, хорошо?

На Васильева женщина не глядела, видимо, все же было неловко лгать при нем.

«Значит – все «хоккей!». А ты боялся – даст, не даст, а если даст – то не по морде ли? Может, у нее такие «командировки» частенько случаются. Но почему-то думается, что – нет, непохожа она на прожженную блядь!».

Когда они вместе вышли из УВД, Светлана, увидев машину, хмыкнула и обошла-осмотрела «бибику». Васильев поднял руки:

- Сразу говорю: не моя, батина. Я по доверенности езжу. Прошу…

И галантно открыл двери перед женщиной. В кулинарии Светка выбрала эклеры, а Васильев – на всякий случай – купил еще небольшой черемуховый тортик.

- Х-м-м… А коньяк? Кто-то же обещал коньяк? – напомнила, усмехнувшись, Света.

- Все есть, красавица, все есть! – заверил он женщину.

У подъезда случилась заминка: и машину в гараж нужно поставить, и женщину в квартиру проводить. Решил сначала заняться женщиной!

- Проходи, не стесняйся. Можешь осмотреться, пока машину отгоню.

И – бегом, бегом, пока красотка не сбежала. Но – не сбежала, бродила в задумчивости по квартире:

- Хорошая квартира. Хотя стоило ожидать. Я поначалу твою автобиографию по диагонали прочитала, а потом, когда вникла… Слушай! А зачем тебе вообще милиция? – искренне поинтересовалась Светлана.

- А тебе зачем милиция? – по-еврейски переспросил Сергей.

- Ну-у-у… У меня мать всю жизнь в Секретариате УВД проработала. Отец тоже – опером, сначала «на земле», а перед пенсией – в Управлении розыска. Он умер четыре года назад. Я вообще у родителей поздний ребенок, есть еще старший брат, Родион, Родька. Старшим опером сейчас в Салехарде работает.

- Так у вас целая милицейская династия? И родители, и дети – все в органах, — покрутил головой Сергей.

- Да нет… Я же «пед» закончила, хотела в школе работать, про милицию вообще не думала, а когда с папой вот так получилось… В общем, предложили в кадрах УВД должность. Вот уже пятый год сижу в этом кабинете.

Выходило как-то невесело, потому Сергей решил сменить тему:

- Так, Светлана Николаевна, сейчас я разогрею нам ужин…

- А я пока схожу в душ, — подхватила она, — Есть у тебя что-то, во что можно переодеться?

«Х-м-м… Есть, как не быть? Все тот же батник, что уже так полюбился Жилкиной!».

Но батник Светлана поначалу отвергла: приложила, не снимая с плечиков, к себе, усмехнулась и покачала головой:

- Нет, Сережа, я понимаю твое нетерпение, но… Короток он мне больно и как-то неудобно: сидя за столом, пиздой светить.

Похоже, это была проверка: не шокирует ли такое поведение внезапного любовника. Васильев усмехнулся про себя: нет, не шокирует. Полянская, не дождавшись какой-либо реакции, удивилась:

- И тебя не коробит, что я вот так…