Упал намоченный

Глава 33

«Все-таки – какие они разные: Ольга и та же Вера. Верочка была очень неплоха, очень. Но после второго оргазма, который накрыл ее с головой, как-то размякла, стала до того податливой, что прямо… Вот просто стала чересчур податливой, никакой инициативы. Дескать, делай со мной что хочешь, и все тут! Ну я и делал, конечно. Делал все, что мне хотелось. Ага… Прямо – куда захочу и как захочу. И что характерно – Вере это нравилось, кончала она как безотказная винтовка, трехлинейка.

А Ольга… Олечка не так проста, здесь впору сравнить с борьбой – кто инициативу перехватит, кто в танце дальше поведет. Ну и фигурами они, само собой, очень отличаются: Вера та… Не то чтобы пышная, но склонна, чего там говорить. Задница у нее, конечно, мое почтение. Но и заметно сейчас, заметно – после опыта, так сказать, с обеими – Ольга моложе, тело крепкое, танцами закаленное, попка как орех. Ага… Так и просится… Но – фиг вам, называется! Крепкая круглая попка не сдалась на милость победителя. Да нет, я и не просил, но… Ясно же было – что не получишь этого самого…

В общем, Вера мягкая, уютная, теплая и податливая, а Оля… Х-м-м… С Олей так просто не будет, там девушка сама знает, чего она хочет. Кстати, именно «хочет» – минет у Верочки был более нежным, чувствовался опыт. У Ольги же – не как самостоятельный половой акт, а просто как прелюдия. Полюбопытствовала – как оно, показала, что ради него способна и на это!».

Ведь сейчас – да, минет – показатель либо грехопадения женщины, либо уровень доверия к мужчине. Ведь не дай бог – кто узнает?! В реальности будущего это так, почти обыденность, как, впрочем, и «куни», а здесь – истинный «зашквар», как для женщины, так и другое — для мужчины. Нет, так-то делают и то и другое, но чтобы – ни-ни! В памяти Васильева, что молодого, что старого, явно зафиксирована бытовавшая сейчас глупость: если баба «берет в щеку» – она падшая, отношение к такой – соответствующее, а если уж о парне узнают, что он «лизал» – все, чуть ли не пидор. Идиотизм, конечно, и Васильев давно по этому поводу определился. Точнее, его еще Инга в техникуме подтолкнула к определению: «Ты, Василь Иваныч, за большевиков, али за коммунистов?». Плехову же и вовсе такое отношение к обычным между мужчиной и женщиной делам казались дикостью несусветной, потому: «ну вас всех на хер, что хочу, то и делаю, и вы мне – не указ, а будете пиздеть – получите в рыло!».

В общем, если Вера для Сереги была более или менее понятна, то вот про Ольгу такого сказать было никак нельзя. О чем он девушке прямо и сказал, когда они судорожно собирались-одевались в гараже.

«Ага! Хорошо, что Оля напомнила: «а тебе, во сколько дома нужно быть?».

- Знаешь, Оля… Какая-то недосказанность меж нами образовалась. Ты такое не чувствуешь? Повторить бы надо…

Девушка рассмеялась, пытаясь при скудном освещении, заглядывая в крохотное зеркальце козырька над лобовым стеклом, поправить изрядно сбившуюся прическу:

- Есть такое дело, Сережка. Согласна с тобой на все сто процентов.

- У меня родители в субботу уезжают на две недели. Смекаешь?

Жилкина замерла, осуждающе уставилась на Сергея:

— Вот ты, Васильев… Знала бы – ни за что не отдалась бы тебе вот так: в гараже, в антисанитарных условиях, как глупая девчонка-малолетка.

Сергей хмыкнул:

- Но ведь тебе было хорошо.

- Да. Но представляю, как бы мне было хорошо на кровати, чтобы ни во что не упираться ногами, чтобы все было удобно. И душ рядом, чтобы всегда можно было ополоснуться.

- Мы это непременно опробуем, да, Оленька? – подмигнул он подружке.

После первого петтинга, который, впрочем, был удачен для обоих, последовали еще два «подхода». Тоже удачные. Но – мало! Мало. И Васильев был рад, что девушка оценивала ситуации аналогично.

- Так… Сережка! Сейчас ты выходишь из гаража и осматриваешься. Я сяду на заднее сиденье, а когда ты выедешь, то прилягу, чтобы меня никто не увидел.

- Окей, чувиха! – подмигнул он Ольге.

- Что ты! Прямо хиппи натуральный. Только штаны не те, и хайр короткий, — ответила ему в тон Ольга.

И ведь вроде бы вышел, осмотрелся – никого. А только выгнал машину из гаража, вернулся, чтобы закрыть замок, и тут как тут – дядька Семен, батин гаражный закадыка.

- О, Серега! А я думал, Николай что-то пораньше домой вернулся, да ехать куда-то собрался.

- Ага… Сейчас поедем. Родители решили в фотоателье съездить, чтобы наши фотографии Ваньке в Ленинград увезти.

- Хорошее дело. А Ванька-то как – заканчиват, однако?

- Ну да, куда-то на Север поедет служить.

- Эхма… Север — дело такое. Сурьезное дело, Север-та, — задумчиво согласился дядька, и здесь его взгляд упал на машину.

Лицо пожилого мужика стало вытягиваться, а брови – подниматься.

«Твою-то мать, Оленька! Спряталась, называется. Стекол тонированных сейчас вовсе нет, а девчонка улеглась бочком на сидении, рукой лицо прикрыла, а юбка… Юбка короткая – задралась. Мало того, что ножки наголо, так еще и между ножек трусики белые виднеются!».

Серега сделал максимально серьезное лицо, вытаращил глаза и прижал к губам палец. Дядька поморгал глазенками, потом понятливо закивал и нарочито равнодушно сказал:

- Ага… Вон оно как, значитца… Ну, ехай тада, ехай, Серега. Николаю привет, ага…

Васильев прыгнул за руль машины и споро стартовал, видя в зеркале заднего вида, как, прикрыв рот рукой, трясется от смеха седой мужик.

«Бате расскажет или нет? Хотя… Да и пусть рассказывает. Лица-то он не видел, не знает, кто это у меня в машине трусишками отсвечивал!».

- Поднимайся, товарищ подпольщица, опасность миновала, — хмыкнул Серега, глядя в зеркало на очень красивые ножки подруги.

- Ф-у-у-х-х… Обалдеть, через что приходится проходить, чтобы на часок удоволить одного развратного молодчика, — Ольга приподняла голову, осмотрелась и села ровно, — А юбка-то, юбка… Как на поясе еще не завернулась. Ты чего – не мог сказать, что ли, чтобы я юбку поправила?

- А я любовался, — покачал головой Сергей, — Что я совсем дурак, чтобы от такого зрелища отказываться?

- И что – не насмотрелся еще? – недоверчиво протянула девушка, — В разных позах-то.

- Мать! Да где же в разных-то? Всего в двух: я сверху, и ты сверху. Да и чего там разглядеть-то можно было? Вот я предвкушаю, как ты ко мне в гости придешь…

- Предвкушает он… Я, может, тоже предвкушаю, но молчу же!

- А я и не спорю: ты, Ольга Батьковна, несомненно, сильнее меня характером. Я же как – увидел твои прекрасные ножки и все – головной мозг отключился, включился другой мозг.

Жилкина засмеялась: