Бездна

— У меня несколько двойных сродств. Может, это повлияло? — ответил, умолчав, что два сродства у меня были уже с двойным усилением — Огонь и Тень, а с одиночным добавлена Вода. Воздух и Земля пока были обычными, но я из них мало использовал навыков.

— Возможно. Я вот так и не рискнул двойное в чем-то взять. Говорят, лучше под присмотром целителя.

— У меня он почти постоянный от Даньшиной. Еще и Наташу… Наталью Васильевну готовит.

— А вы еще и моложе, Петр Аркадьевич.

Козырев вздохнул и прыгнул в воронку без предупреждения. Вышел опять не в норме, но в себя пришел быстрее. Так мы с ним и прыгали до вечера, возвращаясь на нашу сторону с каждым разом всё позднее и позднее. Я уже мог прогуляться и дальше, я чувствовал давление той стороны и мог ему противостоять, но не хотелось идти в одиночку. Козыреву же для адаптации неожиданно понадобилось куда больше времени.

Пару раз на нас выходили твари, крупные и не очень, от которых мы успешно отбились.

Трижды мы поднимались на вертолете и делали себе передышку, заодно совершая перекус. Так что подготовка проходила в довольно щадящем режиме. Возможно, на той стороне адаптация прошла бы быстрее, но у нас не было ни сродства к Скверне, ни группы защиты, которая могла бы отстоять наши жизни, пока мы адаптировались. Поэтому только так: туда за дозой — и обратно ждать, пока она усвоится.

Идти вечером на ту сторону мы не решились. Не потому, что было темно. Что-что, а ночное зрение у нас обоих было, да и не было на той стороне смены дня и ночи, одна сплошная пасмурность. Нам требовался отдых и сон.

Вертолет вернул нас в Крайск, откуда Птос разнес по домам. Я предлагал Козыреву перенестись к нам и полежать в купели Макоши, но он отказался, пояснив, что если Мария Васильевна узнает — скандала не миновать.

— У нее и без того тем для скандалов хватает, — заметил я.

— На вашу тему она скандалит особенно долго, — хмыкнул он. — Так что простите, Петр Аркадьевич, не получится нам дружить семьями.

— И стоит оно того? — не удержался я. — Она, конечно, красивая, но…

— Да я же не ради нее, — ответил Козырев. — Понимаете, Петр Аркадьевич, это княжество, оно больше мое, чем ее. Фактически я его вытаскивал и после прихода зоны, и после его ухода. Оно мне как родной дом. Уйду я, начнет Мария Васильевна распоряжаться. И что тогда будет?

— Загнется все.

— Ну не все. Она не совсем дура.

— Просто упрямая и признает только свое мнение, — согласился я. — Но в такой ситуации иной раз лучше иметь на таком месте управляемого дурака.

— Анна Александровна очень помогает, — сказал Козырев. — За время жизни с Куликовым приловчилась направлять в нужную сторону. Но всё равно семейной вспыльчивости там хватает. Она сложная натура.

— Не сложная натура, а избалованная девица, привыкшая к вседозволенности, — возразил я. — Но да ладно, не буду вам дальше настроение портить. Встречаемся завтра во столько же?

— Во столько же, — согласился Козырев и посмотрел на вертолет с любовью: — А точно, Петр Аркадьевич, не продадите такую штуковину?

— Точно.

— Эх опять он тяжело вздохнул и взобрался на Птоса. — До свидания Петр Аркадьевич.

Я попрощаться не успел Птос сразу переместился вместе с пассажиром.

Стоило Козыреву отбыть, как появился Валерон.

— Ну как, удалось кого-то подкормить? — озабоченно спросил он.

— Никого подходящего не было, мы только в Прокол и обратно — устойчивость развивали к той стороне.

— Там уже побывали? Значит, запах твой там остался и завтра к тебе выйдет кракелац, — заявил он. — Не забудь взять с собой контейнер.

Ага, чтобы Козырев увидел, кем я подкармливаю кракелацев с целью приручения.

— С чего вдруг он ко мне выйдет? — проворчал я.

— Он тебя запомнил, — уверенно сказал Валерон. — Я бы тоже запомнил того, кто меня подкармливал вкусняшками. Поэтому контейнер не забудь.

— Большой он.

— В твое хранилище не влезет? Значит, надо его расширить.

В результате я грохнул почти все собранное в столице Арсентьевых. Нет, кристаллы просматривал на случай нового интересного навыка, но всё обычное отправлял на развитие пространственного хранилища. Остановился, лишь когда оно достигло уровня, необходимого для вмещения большого сундука Макоши. Двадцать пятого — и всё за счет других, возможно куда более полезных навыков. Но иначе Валерон бы от меня не отстал. Он как вбил себе в голову, что я должен подкормить почти прирученного кракелаца, так и стоял на своем. Заявил, что я должен дать имя и нести ответственность. Не иначе как за всех съеденных данным кракелацем людей. Почему-то на вопрос, не стоит ли его поощрять шоколадными тортами, Валерон оскорбился и заявил, что тортами приручаются плохо. Точнее, совсем не приручаются. Поэтому нужно использовать привычную подкармливаемому пищу. После чего воинственно махнул хвостом и исчез, посчитав инструктаж завершенным.

Контейнер я действительно поместил в пространственное хранилище, а то откроет Козырев случайно, перепутав с контейнером, где хранится еда, — и выйдет очень и очень нехорошо, когда увидит, что там у меня хранится.

На следующее утро мы с Козыревым опять встретились в Крайске и полетели к Проколу.

— Нужно было в вертолете ночевать, — заявил Козырев. — Потеряли время.

— Можно было, но потеряли мы не так много, зато отдохнули точно лучше, чем отдохнули бы в вертолете. Здесь, Алексей Фомич, защита нынче как в убежище, но комфорта меньше.

— Петр Аркадьевич, на первом месте должно быть дело, а не комфорт.

— У нас и так на первом месте дело, — не согласился я. — Разве у вас нет в княжестве вопросов, которые могли решить только вы и которые дожидались вашего прибытия?

— Лучше бы они еще подождали, — вздохнул он.

— Отстраняйте Марию Васильевну от всего, — правильно понял я его вздох. — У нее есть свои дружинники?

— В смысле свои? — притворился он непонимающим. — У нее целая княжеская дружина.

— У вас, Алексей Фомич, — поправил я. — А я про тех, кто присягали ей лично.

— Хотел бы я понять, откуда вы узнали, — проворчал он. — Нет, таких идиотов не нашлось, хотя она и обещания щедро раздавала. Разве что кто-то из новых рискнет? Но опять же собеседование для новых проходит в несколько этапов, до нее не все доходят.