Бездна

— А мы осторожно перенесем, — предложил Птос и бережно взял гроб в лапы.

Переместились мы в Тверзань прямо к трактиру. В этот раз я Птоса в невидимость отправлять не стал, поскольку при нем был гроб, да и надолго в трактир заходить не стану.

Так и вышло. Я лишь заглянул в дверь, а Козырев уже подскочил и рванул мне навстречу.

— Где Василий Петрович?

— На улице, в гробу. Нужно кого-нибудь, чтобы отнесли. У Куликовых же склеп тоже при особняке?

— Разумеется. Можно глянуть, что там лежит? Поймите правильно, Петр Аркадьевич, не то чтобы я вам не доверял, но вы могли и ошибиться. Не хотелось бы класть постороннего в семейный склеп.

Я возражать не стал, хотя и сильно сомневался, что Козырев сможет опознать по обглоданным фрагментам патрона. Там и одежду по клочкам невозможно было бы восстановить. Тем не менее крышку он сдвинул, внимательно изучил останки и уверенно кивнул.

— Василий Петрович, упокой Господи его душу. А мы и тело нынче упокоим.

Я предложил позвать хотя бы священника, но Козырев возразил, что тогда не выйдет тайного захоронения и Мария Васильевна точно узнает. Да и не следует тревожить Анну Александровну с настроением, испорченным известием. Он кликнул двух дружинников, я отозвал Птоса, чтобы не нервировать народ и не создавать ненужных городских слухов, и мы тайно (незаметность я использовал и на себя, и на остальных), хотя и не под покровом ночи, но всё равно, можно сказать, подбросили Куликова в семейный склеп, ключ от которого у Куликова имелся при себе. Гроб хоть и бывший ранее в употреблении, на фоне остальных выглядел довольно прилично. И не просто прилично, а намного лучше остальных, бывших раньше, может, и шикарными, но подвергшихся воздействию зоны. Часть вообще рассыпалась в труху, где лежали кости, выглядевшие тоже так, что казалось, тронь — и развалятся. Валерон бы порадовался своей предусмотрительности, но он с нами в Тверзань не захотел отправляться. Отметил гроб и Козырев.

— Спасибо, Петр Аркадьевич, что позаботились о достойном погребении. Гроб немного испачкался при переносе, но это не страшно, всё равно скоро покроется пылью. Как и память о Василии Петровиче.

— Век бы его не знать, — еле слышно пробормотал один из дружинников.

— Прямая дорога в ад ему, — уже громче сказал другой.

— Не совсем правильное прощание, — вздохнул Козырев, — но как жил — то и заслужил. Но заупокойную я закажу. Не чужой всё-таки человек.

Он перекрестился, дружинники его поддержали, да и я не стал отрываться от коллектива. Дружинников я машинально проверил на навыки и клятвы, и внезапно оказалось, что клятва у них есть, но не Марии Васильевне, а Козыреву. Возможно, это было неправильно с точки зрения того, кому принадлежит княжество, но вот с точки зрения интересов самого княжества такой выбор я мог только поддержать. Потому что Мария Васильевна отличалась истеричностью и необдуманными выходками. И в случае клятвы ей пришлось бы выполнять заведомо идиотские приказы. Козырев же был куда более разумен. Да и страховка выходит. В случае если Мария Васильевна взбрыкнет и прогонит Козырева, уйдет он со всей дружиной вместе.

Наносить визит вежливости ни ей, ни Анне Александровне я не стал, да и с Козыревым попрощался сразу, как покинул территорию особняка.