Бездна

Глава 19

Поскольку акцент Молчановский сделал на бал, а князья сразу поняли, чем им грозит отказ от этого дела, если о нем узнают жены и дочери, а у некоторых — и внучки. Поэтому решение было принято почти единогласно и с некоторым энтузиазмом. Мол, пора показать, что с уходом Свягиных для страны ничего не изменилось. Против выступили лишь несколько человек, считавших деньги Свягиных уже своими, но поскольку единства меж них не было, они переругались к концу Совета настолько, что говорить о создании коалиции не приходилось.

Указ о создании дорожного департамента подписывали мы втроем: Молчановский, Симуков и я. Официально — чтобы князья на Совете не занимались рутиной, а неофициально — чтобы не смещать фокус с бала. Руководителем Имперской службы по дорожному строительству внезапно оказался я.

— А кто, Петр Аркадьевич? — удивился Молчановский. — Идея ваша, вам и карты в руки. Иного кого поставь — так мало того что не разбирается, так еще и сворует всё.

— И не говорите, что у вас нет времени, — поддержал его Симуков, недовольный тем, что свягинские деньги проплыли мимо его носа и он не получил вообще никакого вознаграждения. — Поставите толкового заместителя и будете время от времени проверять его работу. Вам даже появляться в столице необязательно. Вы будете лишь лицом этой структуры, доказательством того, что организация серьезная.

— Да где же его взять, толкового заместителя? — скептически спросил я.

— Ну уж поищите, Петр Аркадьевич, — заявил Симуков. — Не всё же нам за вас что-то делать.

— И что вы за меня делали, кроме как попытались выставить преступником? — возмутился я. — Мол, малой кровью отделались бы.

— Ба, Петр Аркадьевич, вы обиделись? — удивился он. — Учитесь мыслить государственными масштабами. Это и правда было бы для всех лучше. Кто знает, где ныне императорская семья и что они готовят. Признаться, мне очень неспокойно от неясности в этом вопросе. И оттого, что где-то наверняка планируется против нас заговор. Что касается того, что вас пытались, как вы говорите, выставить преступником, так мы за это извинились вашим нынешним назначением. Потому что строительство дорог выгодно вам.

— Оно выгодно государству в целом, — возразил я, — потому что при хороших дорогах скорость передвижения той же армии вырастает.

— Петр Аркадьевич, ну не надо нас ни в чем убеждать, — сказал Симуков. — Мы вас поддержали. И мне ничуть не стыдно за попытку решить вопрос с императорской семьей за ваш счет. Ее в любом случае пришлось бы решать за чей-то, а вы в этом плане очень удобны. Скорее всего, вы даже не особо пострадали бы с вашей репутацией и проблемой со старшей родственницей.

— Извините, Петр Аркадьевич, но выбора у нас особого не было, — смущенно сказал Молчановский. — Кто знал, что оно так обернется и вам придется хоронить бабушку.

— Полноте, они друг друга не любили, — напомнил Симуков. — Признаться, именно этим Петр Аркадьевич мне всегда импонировал. Потому что те, о ком княгиня Воронова отзывалась плохо, на поверку оказывались отличными людьми.

Это было неожиданно, и я мог бы посчитать это за попытку подмазаться или даже извиниться, если бы Симуков чуть раньше не говорил бы о том, что ни о чем не жалеет и все было сделано правильно. Но сама идея найти заместителя, на которого можно было бы спихнуть рутину, была дельной. В этом случае я даже согласился бы работать на общественных началах, не получая вознаграждения, которое наверняка на таких должностях солидное. Мне и Регентского Совета было слишком много.

Вопрос о смене управляющего органа на этом совете не поднялся. Когда я спросил Молчановского почему, они с Симуковым принялись меня дружно уверять, что такой вопрос быстро не решится и требует значительной подготовки как князей, так и общественного мнения. И что на голосование этот указ поставят после бала, на котором и пройдут основные переговоры.

Честно говоря, для меня это было дико: вести важные переговоры на развлекательном мероприятии. К тому же я собирался его пропустить, не хотел там быть без Наташи, а она однозначно высказалась, что пока никаких балов посещать не станет.

Расстались мы с остальными членами Регентского Совета не слишком довольные друг другом. Сама мысль о том, что кто-то попытался меня использовать, пусть и неудачно, злила.

Приехав домой, я обнаружил, что Наташа уже вернулась, а Прохоров пока не появлялся, зато ко мне подошел Алексей.

— Петр Аркадьевич, а можно мне тоже в Камнеград перебраться? Мама там одна.

— Мама твоя сейчас не в Камнеграде, а в поместье, — поправил я. — В Камнеграде пока нет оборудованных помещений под алхимическую лабораторию. И гимназий тоже нет. А когда появятся, вряд ли будет лучше той, где ты учишься.

Он нахмурился.

— Чувствую себя здесь приживалкой.

— А ты не чувствуй. Это входило в договор с твоей матерью, — пояснил я. — Так что успокойся и учись хорошо.

— Но я ее уже давно не видел…

— Могу попросить Птоса свозить тебя к ней, — предложил я.

— Это было бы замечательно, — обрадовался он. — Сейчас можно? Ненадолго совсем.

Смотрел он умоляюще, и я согласился, только вручил ему один из тортов, купленных на обратном пути для Камнеграда. Чтобы к маме не с пустыми руками отправлялся. А Птос свозит его туда и обратно, да и переберется в Камнеград сам. Для него это будет быстрее, чем лететь с нами на вертолете.

Вскоре после того, как я отправил Алексея, появился и Прохоров.

— Петь, здорово, — обрадовался он. — Или теперь к тебе только Петр Аркадьевич обращаться нужно? Ты у нас теперь важная персона, чуть ли не глава империи. Пожизненная должность-то?

— Упаси боже, мне своего княжества за глаза хватает. Это временная структура. Вскоре будем решать, что с ней делать, да и вообще со страной. Свягины появятся или нет, неизвестно, а страна должна жить и процветать.

— Но наше княжество должно процветать больше. Я тебе еще несколько человек нашел, но уже из инженеров и механиков. Собеседовать будешь?

— Буду. Но точно не сегодня. Что там Николай Степанович говорит про твою женитьбу?

— А, женитьбу, — расплылся он в улыбке. — Ксения согласие дала, но только когда дом будет. Вот я и озаботился ремонтом-то, чтобы поскорее. Сможет твой вертолет работников перевезти?

— Он-то сможет, но тебе сначала нужно посмотреть, что там в доме вообще есть, прежде чем пускать посторонних. Потому давай-ка ты с нами слетаешь и глянешь.