Бездна

— Ходят слухи, что император с семьей скрываются в убежище под дворцом, — порадовал он меня информацией. — К нему пытались пройти родственники, но их не пустили. Да еще и кровь хотели выцедить.

— Родственники, Николай Степанович, если они вообще, конечно, родственники, хотели вступить в право владения имуществом.

— То есть они знают, что император умер?

— Возможно, у них находится императорская реликвия и регалии, — намекнул я, прекрасно понимая, что не только Николай Степанович получает информацию, но информацию получают и от него, если, разумеется, это не вступает в конфликт с клятвой и здравым смыслом. Информация о родственниках Свягиных со всем этим не конфликтовала точно, так что уйдет в народ.

— Ольга Константиновна из столицы не уехала, ходит по салонам и напропалую на вас жалуется. Мол, вы повесили на нее долги Марии Алексеевны и Антона Павловича.

— А то, что она единственная наследница Марии Алексеевны, она умалчивает?

— Разумеется, Петр Аркадьевич. Но об этом стало известно почти сразу. О том, что вы отказались от наследства в ее пользу. А у нее был выбор, принимать или нет. Она же наследство единолично приняла, а на похороны не приезжала и не участвовала в их организации. Общество всё это прекрасно помнит, сочувствия она не дождется. И то, что по вашей просьбе князь Беляев Марию Алексеевну не выселял из дома, тоже известно. И что компаньонку княгине пришлось вам искать, потому что родная дочь от матери отказалась, люди знают.

Интересно, откуда. Я не особо распространялся на эту тему. Разве что сама компаньонка проговорилась? Она слышала наш разговор с покойной княгиней, в котором заходила об этом речь. Саму компаньонку выразила желание взять к себе маменька, решившая, что это придаст ей солидности в глазах общества. К тому же человек с небольшим целительским даром рядом никогда не лишний. Так что я более не беспокоился о судьбе этой достойной дамы.

— Еще ходят слухи, Петр Аркадьевич, что император никуда не сбежал и что его убили вы. Вы — это троица Регентского Совета, а не все князья. А что императорская реликвия пропала, то, значит, ее кто-то из вас присвоил. И это очень нехорошие слухи. Было бы неплохо, если бы император нашелся. Или хотя бы его регалии.

— Мне тоже кажется, Николай Степанович, что было бы неплохо, если бы нашелся император, — согласился я. — Потому что ему нужно ответить за всё, что натворила его семья.

Николай Степанович посмотрел на меня так, как будто ожидал признания, где находится императорская семья. Но я его ничем не мог порадовать. Не такая это информация, которая выдается даже людям под клятву.

— Григорий просил узнать, сможете ли перебросить бригаду для ремонта его дома, Петр Аркадьевич, — внезапно сказал Николай Степанович. — Он хочет срочно заняться ремонтом дома.

— Зачем ему торопиться? — удивился я. — Ему этот дом еще несколько лет не понадобится, разве что ненадолго летом приезжать.

— Жениться собрался, Петр Аркадьевич. А ему невеста условие поставила: свой дом. Пока у него вроде дом есть, а жить там нельзя.

— Когда он успел невесту найти?

— Так Шабаршина же. Вы ее целительницей взяли. Помните?

— Конечно, помню. Она ко мне с женихом приходила, и это был не Григорий.

— Ну вот что-то там разладилось окончательно. А с Григорием они в переписке состоят, и он к ней в Озерный Ключ пару раз приезжал. Вот и сладилось уже с ним. Григорий, он у нас упорный, — сказал Николай Степанович с такой гордостью как будто лично воспитывал это чувство у Прохорова.

— Взял девушку в осаду — и победил? — хмыкнул я. — Надо будет подумать, что ему в качестве свадебного подарка преподнести.

— Комплект мебели, — предложил Митя. — У нас уже хороший запас и выбор есть. Можно много подарков сделать. И место освободится, а то Валерон переживает, что ставить некуда.

— Он опять кого-то обокрал? — вздохнул я.

— Не ругайте Валерона, Петр Аркадьевич, — всполошился Николай Степанович. — Он хозяйственный, всё тащит в дом, приумножает ваше богатство.

— С таким приумножением у меня будут проблемы, когда мебель опознают, — возразил я.

— Некому там опознавать, — заявил Митя. — Валерон за этим строго смотрит.

— Мебель видели не только хозяева, но и гости.

— Кто там запоминает чужую мебель, Петр Аркадьевич, — возразил Николай Степанович.

Я мог бы в ответ припомнить покойную Софию, узнавшую мебель главаря тогдашнего Черного Солнца. И ведь не самая посещаемая гостиная была, а поди ж ты — и на нее нашлись знатоки. И мне, можно сказать, повезло, что София умерла до того, как решила меня шантажировать. А ведь она наверняка бы это сделала.

Вообще, как я посмотрю, Мария Алексеевна оказала медвежью услугу Антоше: не прибей она Софию, он до сих пор был бы жив и важно фланировал по чужим гостиным, рассуждая о благородстве. Пустой был человечишка, зато как умел пускать пыль в глаза…

— Митя очень хорошую идею предложил, — продолжил Николай Степанович. — Можно выбрать что-то не особо запоминающееся и подарить.

— Нужно сначала узнать, есть ли в этом нужда, — возразил я. — Дом там разрушен не полностью. Что-то наверняка сохранилось. Вот пусть Гриша со своими строителями слетает и осмотрит. А то положился на мой отчет. А вдруг там ценности в сейфе или вообще в шкатулке на прикроватной тумбочке.

— Ох ты ж, — прикрыл Николай Степанович рот рукой. — А ведь не подумал он об этом, Петр Аркадьевич, и я, старый дурак, не подумал.

— Уж кому-кому, а не вам себя ругать, Николай Степанович. Вы наверняка подумали, что там порезвились мародеры. Но я Гришин дом почти сразу прикрыл Живой печатью. Там даже через дыры теперь внутрь не попасть.

— Так, может, пусть он с вами вернется и осмотрит, Петр Аркадьевич? Дело-то важное. Дом — это же на всю жизнь. А он как-то несерьезно отнесся.

На том мы и предварительно договорились. Окончательно можно будет договориться только с самим Гришей, а это будет не раньше вечера: я уйду на Совет до того, как он придет с занятий.

Письма я просмотреть не успел — время за увлекательной беседой прошло незаметно, настала пора выезжать. Я планировал забрать и Молчановского — мы с ним так договаривались. Вторую форму Птоса мы в столице не показывали, поэтому прежде чем выезжать, я его отозвал. И мерзнуть не будет, и скандал на Совете послушает.

А то, что он будет, мне сразу сказал Молчановский, когда мы за ним заехали.

— Информация о желающих заполучить имущество Свягиных князей обеспокоила, — сообщил он мне.