За печатью Небес

Мин посмотрел на измождённого мечника, затем на Су Лин. Девушка всё ещё дышала с усилием. До Последнего Маяка оставался один тяжёлый переход. Вступать на территорию Жатвы с двумя ранеными спутниками было бы беспечностью.

— Идём под опору, — решил Мин. — Но сначала это…

Он развернул перед ними мази, бинты и восстанавливающие пилюли, которые собрал на стоянке противников.

— Так вы восстановитесь быстрее.

* * *

Вскоре они покинули подземную стоянку через узкий верхний лаз и прошли по крутому осыпному склону в обход внешних караулов ловцов. С мутного неба Разлома сплошной завесой падал серый пепел. На поясе Мина звенела связка полных жетонов. Их силы хватало на прочный изумрудный купол вокруг всех троих; его упругая стена отгораживала путников от ядовитой пыли и давления.

Впереди сквозь мглу проступил Последний Маяк. Он возвышался над ущельем чёрной скалой, а вершина терялась в фиолетовом вихре Небесного Разлома. Западная опора напоминала исполинскую наклонную башню. Огромные каменные блоки уходили глубоко в скалу, и под ними всегда лежала тень. Путники спустились в узкую расщелину у самого подножия опоры. Ветер здесь стихал, хотя между каменными стенами ещё слышался его гул. У отвесной скалы Тай Цзин отсчитал двенадцать шагов от массивного стыка блоков. Там он нащупал ладонью еще один знак. Пошарив рукой мечник обнаружил скрытый паз и нажал на него. Из глубины горы донёсся щелчок старого механизма. Каменная створка дрогнула и со скрежетом сдвинулась внутрь, оставив квадратный проём. Мин прошёл в темноту с посохом наготове, следом за Тай Цзином.

Под ногами лежала сухая пыль, пепел Разлома сюда не проникал. На стенах крохотной пещеры тянулись борозды от горных резцов. В дальнем углу Мин увидел скелет. Покойный сидел на каменной лежанке, скрестив ноги в позе лотоса и опустив голову. Длинный прямой меч лежал у него на коленях в тёмных ножнах без украшений. Лазурные шелка на покойном истлели, зато чёрное дерево рукояти и оплётка уцелели.

Кто-то высек над головой погибшего единственное имя, с яростью врубая клинок в гладкую скалу:

«Тай Юань».

Глава 2

Двадцать лет преисподней

Ступив за порог тайника, Мин пнул носком сапога черепок обожжённой глины. Под низким сводом едва хватало места, чтобы выпрямиться, зато человек, живший здесь, устроился явно надолго. Это тревожило сильнее, чем голые стены заброшенной пещеры.

В углу чернел самодельный очаг с окаменевшей золой. У дальней стены хозяин сложил каменную лежанку и застелил её тростниковыми циновками, которые давно истлели. На кривом выступе скалы стояла глиняная посуда. Миски и кувшины хозяин чинил по многу раз, стягивал трещины медной проволокой, заливал смолой и заглаживал пальцами. Он берёг каждую. С потолка свисали истлевшие мешочки, коренья внутри превратились в серую пыль.

Тай Цзин остановился возле лежанки и медленно опустился на колени. На камне сидел скелет, скрестив ноги в позе лотоса. Шёлк давно рассыпался, обнажив белые рёбра, а на коленях мертвеца лежал длинный меч в ножнах из чёрного дерева. Мечник узнал простую гарду и витой шнур на рукояти. Легендарный наставник, переживший века в тайной пещере… Теперь такая надежда казалась жестокой насмешкой. Его предок ушёл в Разлом за славой двести лет назад. Всё, что осталось после долгих попыток выбраться, умещалось на этой лежанке.

Тай Цзин коснулся пальцами ножен и опустил голову.

— Ты не вышел… Прадед…

Мин подошёл ближе и заметил над изголовьем имя «Тай Юань». Хозяин глубоко вырезал его в камне остриём клинка. Дальше по стене тянулись ещё два имени: «Линь Ваньин» и «Тай Шен». Они повторялись десятки, сотни раз. Первые надписи мечник оставил твёрдой рукой, в следующих остриё уже сбивалось и уходило в сторону. Местами глубокие зарубки перечёркивали имена, словно Тай Юань в ярости пытался выскоблить их из камня.

Возле руки скелета лежал небольшой свёрток. Мин отодвинул плоский голыш, который прижимал его, и поднял тетрадь из грубо выделанной шкуры горного зверя. Сырость и копоть затемнили страницы. Тай Цзин всё ещё смотрел в пустые глазницы предка, пока начертатель осторожно раскрывал первый лист. Затем мечник поднялся с колен и встал рядом с ним, плечом к плечу. Первые записи относились к дням сразу после закрытия Врат.

«Седьмой день минул. Небо над Разломом сошлось со звуком лопнувшей тетивы, и башня Первого Маяка погасла. Свет умер. Вместе с ним умерли защитные купола на всех стоянках. Воздух стал густым, дышать трудно, в легких оседает медная пыль. Отряд рассеялся. Я остался один на развилке Трех Ручьев. Воды в фляге на два дня, сушеного мяса — на пять. Пережду бурю в скалах и пойду к южным расщелинам…»

На первых страницах Тай Юань подсчитывал остатки сушёных трав, отмечал, где со свода капает вода и какими тропами можно обойти камнепады. Он разбирался с бедами по мере сил и, судя по этим записям, ещё надеялся найти выход. С каждым месяцем почерк менялся.

«Они пришли на сороковой день после падения купола. Из нижних провалов поднялись твари, которых никто из нас не видел во время исследования Разлома. У них нет глаз, нет шерсти, их тела текут, словно сырая глина, а пасти распарывают камень. Они не охотятся ради мяса. Они идут на тепло духовных жил. Погасшие Маяки теперь собирают вокруг себя сотни этих созданий. Прежние безопасные тропы больше не существуют, ущелья затянуло пепельным туманом, растворяющим плоть за считанные часы. На открытом воздухе давление Разлома возрастает втрое. Мое Ядро гудит от перегрузки каждый раз, когда я делаю шаг из пещеры…»

Мин перелистнул страницу. Читать дальше становилось жутко. Битва за Небесные Врата, состязания кланов, напыщенные речи патриархов в Чияне — всё это приходилось на короткую передышку, которую давал Разлом. Раз в пятьдесят лет он ненадолго затихал и впускал людей во внешние чертоги. Потом Врата закрывались, купола гасли, а на тропы выходили твари, способные загнать в пещеру мастера позднего Ядра. Вот что ждало каждого, кто опоздает к выходу. Тай Юань прожил среди этого ужаса годы, один, без чьей-либо помощи. Мин с трудом представлял, каких сил ему это стоило.

К шестому году мечник всё чаще писал о доме.