Страница 48 из 69
— Но в конце концов ты все же добился желаемого, — возразил Эдмунд, чувствуя, что в нем пробуждается любопытство к другому мужчине, сумевшему убедить женщину принять предложение, которое она поначалу отвергла — причем, судя по всему, довольно жестоко.
— Ну да, разумеется, — подтвердил Чепстоу, будто говоря с полным идиотом.
— И как же тебе это удалось?
— А, — воскликнул тот и покраснел. — Вообще-то, я ее поцеловал.
— И это сработало, не так ли?
— Поначалу нет, — признался Чепстоу с виноватым видом. — Так что пришлось мне продолжать до тех пор, пока она не уразумела, что к чему.
— Но это же…
— Чрезвычайно неприлично, — вызывающе отозвался Чепстоу. — Сам знаю, но ведь сработало же?
— Вообще-то, — признался Хэйвлок, — я применил ту же тактику с Мэри. Нечего и говорить, как это было неподобающе, но время играло против меня. Если бы я начал ухаживать за Мэри по всем правилам, она, вероятно, и по сей день держала бы меня в подвешенном состоянии.
— Значит, обе ваши невесты не выказывали должного рвения? И вы… подчинили их своей воле искусными поцелуями? Я правильно понял?
Хэйвлок угрюмо уставился в пространство. Чепстоу потянул себя за шейный платок.
— Ты говоришь так, будто мы принудили их к чему-то, чего они на самом деле не хотели, — протянул Чепстоу. — А они хотели выйти за нас замуж. В глубине души. Просто нужно было им немного помочь. Так что поцелуи были вполне оправданы. Зато теперь обе счастливы. Не правда ли, Хэйвлок?
— Очень счастливы, — воинственно подтвердил тот. — Просто умыкни ее в укромный уголок, зацелуй до беспамятства, и она твоя.
Эдмунд фыркнул:
— Умыкнуть ее? Как, скажите, это сделать, когда она находится под присмотром день и ночь? Да и сама она избегает оказываться с мужчиной наедине, чтобы он не воспользовался ситуацией и не позволил себе вольности. — Эдмунд прижал пальцы к вискам. Что он болтает? Он же не намерен разрабатывать сценарий убеждения Джорджи принять предложение, которое он и делать-то вовсе не намерен!
— Так поцелуй ее на публике, — посоветовал Хэйвлок. — Я именно так и поступил. И Мэри не оставалось ничего другого, кроме как выйти за меня замуж.
Эдмунд представил, как подходит к Джорджи на балу, заключает в объятия и… Он тряхнул головой, отгоняя видение.
— Она умеет боксировать, — раздраженно сообщил он. — Я сам ее научил. Она меня уложит на обе лопатки, если я попытаюсь выкинуть какую-нибудь штуку на людях.
— Тогда придется поцеловать ее без свидетелей.
— Да, — согласился Чепстоу. — И если она захочет поближе познакомиться с твоим дружком, тебе не придется сдерживаться.
Зацеловать Джорджи до беспамятства? С ума они, что ли, сошли? Эдмунд точно сочтет себя спятившим, если попробует предпринять что-либо подобное. Даже действуя на благо Джорджи.
Даже если в глубине души ей самой этого хочется.
Некоторые скажут, что так и есть, в противном случае зачем бы она сделала ему предложение?
— Да и вообще, — весело подытожил Чепстоу, — что тут может случиться плохого?
Что плохого?
Джорджи решит, что он такой же, как все другие мужчины, — видящий в ней лишь роскошное тело, которое хочется хватать, сжимать и покорять. А ему и правда этого хочется. Хуже того, он вожделеет ее, даже зная, что ей ненавистна перспектива физической близости с мужчиной. У Эдмунда скрутило желудок от осознания, что сам он куда более отвратительный негодяй, чем Истман, также жаждущий овладеть ею, но не имеющий намерения жениться.
Он с трудом подавил стон.
— Незачем расстраиваться, — ободрил его Хэйвлок. — Ты же такой умный! Наверняка изыщешь способ!
— Прежде всего, попытайся просто признаться ей в любви, — подхватил Чепстоу. — Сам удивишься, какие чудеса творит эта фраза!
Проблема в том, что в его случае эта фраза окажется ложной. А Джорджи он никак не может солгать.
И вообще, зачем он сидит здесь, слушая болтовню друзей о любви и браке, как будто… как будто…
Он резко выпрямился. Он не может тут дольше оставаться, когда в голове такое смятение!
— Мне нужно прогуляться, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Все как следует обдумать. Упорядочить мысли. Доброй ночи, джентльмены.
— Погоди! — бросился за ним Хэйвлок с его фраком в руке. — Надень-ка. Незачем тебе бродить по улицам в одной рубашке, — с усмешкой добавил он.