Страница 27 из 69
— Хотите сказать, что мне не следовало бы распространяться о дуэлях и охотниках за состоянием, от которых хочется сбежать, и отчимах, только и мечтающих… — Она разом замолчала.
— Нет, я совсем не это хотела сказать, — с возмущением ответила Джорджиана. — Мне просто стало интересно, почему ваш брат не научил вас самообороне?
— Самообороне? Что вы имеете в виду? Стрелять из пистолета? — Глаза девушки озарились интересом.
— Ну да, именно это я и имела в виду, но… — Джорджиана бросила виноватый взгляд на мачеху. О боже. Только бы, вернувшись домой, эта кровожадная девчушка не сообщила лорду Хэйвлоку, что мисс Джорджиана Уикфорд предложила ей научиться стрелять из пистолета развлечения ради. Мачеха от подобных новостей придет в неописуемую ярость.
Мисс Дюран проследила направление ее виноватого взгляда и склонила голову набок.
— Она из тех женщин, кто живет по кодексу глупейших правил и обязательств и считает, что девушке нельзя и шагу в сторону ступить?
— Да, но как вы?..
— Ох, у меня была дюжина мачех вроде этой! — презрительно воскликнула мисс Дюран. — Но ни одной из них не удалось сломать меня.
Джорджиана тут же догадалась о причастности Эдмунда к этому знакомству. Только вчера он говорил, что ей следует общаться с близкими по духу девушками. А Джулия не только терпеть не может докучливых кавалеров, но и имеет опыт общения с властолюбивыми мачехами.
Более того, хоть часть сказанного Джулией и была явным преувеличением, ее слова подтверждали возникшее у Джорджианы подозрение.
— А вы, случайно, не… как говорится… не трудный ребенок?
— Именно, — с гордостью подтвердила мисс Дюран.
— Как же я вас понимаю, — негромко проговорила Джорджиана. — Меня и саму называли девчонкой-сорванцом.
Правда, под давлением провозглашенных мачехой правил она сникла. Не из-за порки, а из-за того, что Сьюки расстраивалась, а папа был разочарован. Джулия же бравирует своим неповиновением. Она говорит, что думает, и ведет себя так, как ей хочется.
На мгновение Джорджиана воспрянула духом. Через эту девочку Эдмунд, видимо, намекает, что можно оставаться собой в любых обстоятельствах?
Пока Джорджиана размышляла, какое послание передал ей Эдмунд в лице мисс Дюран, та подняла ее на смех.
— Вы? — Она окинула взглядом ее обрамляющие лицо кудри, рюшечки и оборочки, украшающие модное платье, и изящные туфельки.
— Да, я, — с жаром запротестовала Джорджиана. — А разряжена я сейчас, точно раскормленная на убой рождественская гусыня, потому что она вознамерилась сбыть меня с рук.
— У меня тоже были такие мачехи, — заметила мисс Дюран, скривив губы. — Те, кто пытался сделать из меня леди. Затягивали меня в корсеты и драпировали муслином настолько тонким, что даже на прогулку было стыдно выйти, не говоря уж о том, чтобы…
— …забраться на дерево, — закончила за нее Джорджиана.
Они вздохнули в унисон.
— Вы ненавидите Лондон так же рьяно, как и я? — спросила мисс Дюран.
— Вероятно, даже сильнее. Вас хотя бы никто не принуждает к замужеству.
— Да, еще несколько лет я буду от этого избавлена, — согласилась мисс Дюран. — Но чем прикажете девушке занимать свое время? Все было бы не так уж плохо, если бы мне разрешали кататься верхом, но леди никак нельзя без грума…
— И скакать галопом тоже запрещено.
— Это верно. Правильно ли я понимаю, что вы тоже ездите верхом?
— Ездила бы, если б могла, но…
Должно быть, вызванные утратой Уайтсокса чувства отразились у Джорджианы на лице, поскольку мисс Дюран вдруг встревожилась.
— Что такое? Вас насильно разлучили с любимым скакуном?
— Хуже. Его пришлось продать. Мы… ох, боже мой, я не должна говорить подобного!
— В беде?
— Нет-нет, все не настолько плохо. Дело в том, что мачеха хочет заставить людей поверить… что… — Она умолкла, пораженная тем, что едва не рассказала совершенно незнакомой девушке об их стесненном финансовом положении.
— Что ж, не берите в голову! — резко воскликнула мисс Дюран. — Что касается меня… — Пришел ее черед оставить мысль недосказанной. Она обвела комнату взглядом, будто выбирая один из возможных вариантов. — Вот, придумала. Идеальное решение для нас обеих. Видите ли, она, — мисс Дюран кивком указала на леди Хэйвлок, — все время твердит, что мне нельзя кататься верхом без сопровождения. Сама она на лошади не ездит, даже если бы и не была в положении, о котором мне нельзя упоминать — хотя никак не возьму в толк почему. Всем же известно, что у нее будет ребенок. — Мисс Дюран замолчала, чтобы перевести дух. — А вы в столице лошадь не держите, значит, выглядеть все будет пристойно.
— Что именно?
— Вы станете меня сопровождать, вот что! Я заеду за вами с лошадью для вас и грумом, разумеется. — Она состроила гримасу. — От него никак не избавиться, но это, вероятно, и к лучшему, а то лондонские денди охотятся на женщин без сопровождения.
— Даже в гостиных, — с горечью признала Джорджиана.
— Вот именно. Значит, грума берем обязательно, а пистолеты — по желанию.
— У меня больше нет пистолета, — со вздохом отозвалась Джорджиана, качая головой. — А у вас?
Мисс Дюран усмехнулась:
— И у меня нет, но я попрошу Грегори мне его купить. И научить стрелять. О, мы сможем упражняться вместе!
— С радостью, — с тоской в голосе проговорила Джорджиана. — Только… — Она бросила еще один виноватый взгляд на мачеху.
Мисс Дюран наморщила носик.
— Ума не приложу, отчего некоторые женщины так глупо на это реагируют? Почему бы нам не научиться стрелять? Мы же не собираемся кого-то пугать или грабить, правда?
— Нет, но… — Джорджиана зажала рот рукой.
— Что такое?
— Просто представила себя лежащей в засаде в кустах, а потом набрасывающейся на… кого-то.
— На одного из ваших трусливых поклонников? Или, еще лучше, — воскликнула мисс Дюран, увлекаясь все сильнее, — на подвыпивших молодчиков, бредущих на рассвете домой из «Уайтс» или «Будлз». Ах, представьте только, какой скандал раздуют из этого газеты! «Разбойники в юбках»!
— Нет-нет, — запротестовала Джорджиана. — Вы же сказали, что мы поедем кататься верхом. Значит, будем «гра-грабителями с-с-с боль-большой дороги в юбках».
Обе захихикали.
Заставив тем самым леди Хэйвлок подняться с места и подойти к ним.
— Рада, что вы, девушки, прекрасно поладили, — молвила она. — О чем же настолько веселом у вас шла речь?