Страница 25 из 69
Глава 8
Миссис Уикфорд начала допрос, едва дождавшись ухода последних посетителей.
— О чем он с тобой говорил? Лорд Эшенден, я имею в виду. О твоей беседе с майором Гоуваном мне спрашивать нет нужды. У него громкий голос. Голос мужчины, привыкшего отдавать приказы.
Она хотела сказать, решила про себя Джорджиана, что майор привык выкрикивать команды на плацу и даже не задумывался о том, чтобы сбавить тон в светской гостиной.
— А вот лорда Эшендена за гулом голосов совсем не было слышно, — с легким презрением продолжила миссис Уикфорд. — Кроме того, он повернулся ко мне спиной, когда усадил тебя на диван, будто не хотел, чтобы я догадалась, о чем пойдет речь.
Вероятно, так и было.
— О военной тактике, матушка, — тут же выпалила Джорджиана, почти не покривив душой. Поскольку, по сути, именно об этом они и говорили. Услышь их кто, ни за что бы не догадался, что на самом деле Эдмунд делился с ней приемами, с помощью которых можно ускользнуть от нежелательного кавалера.
Майор в мельчайших подробностях описал ей свое родовое поместье, и лошадей, которых держал его отец, и охоту, устраиваемую в тех местах. Но таким ли образом мужчина дает девушке понять, что заинтересован ею и рассматривает ее как свою потенциальную невесту? Без остановки говоря о самом себе?
— Что за странная тема для обсуждения во время светского визита! — воскликнула мачеха, неверно поняв задумчивость Джорджианы. К счастью. — Но ведь Эдмунд и мальчиком был немного не от мира сего. Так что ничего удивительного в том, что он вырос в эксцентрика.
— Эксцентрика? Никакой он не эксцентрик. Он…
— Мне он кажется довольно очаровательным, — поспешила вмешаться Сьюки, пока Джорджиана не скомпрометировала себя слишком рьяной защитой Эдмунда.
— Ну, он определенно был очарован тобой, моя милая, — сказала миссис Уикфорд Сьюки, перескакивая с одной темы на другую. — Я видела, какие взгляды он на тебя бросал, пока пил чай. Просто стоял и смотрел, будто никогда не видел никого столь привлекательного. — Она подалась вперед и нежно потрепала дочь по щечке. — Это и неудивительно. Ты полностью в его вкусе. — Она откинулась назад, раскрасневшись. — Но мы не должны обращать на это внимание. Всем мужчинам свойственно развлекаться до вступления в брак. А некоторым, особенно его положения, и после тоже.
По непонятной причине это замечание очень опечалило Джорджиану. Она ведь не строит матримониальных планов насчет Эдмунда, который недвусмысленно отверг ее предложение. А сегодня заглянул к ним затем лишь, чтобы… Она нахмурилась. Вообще-то, причина его визита ей неизвестна. Чтобы сообщить ей, что не одобряет ее платье и поведение? Вчера вечером Эдмунд сильно смутил ее заявлением о том, что она превосходно выглядит, сделанным сразу после осуждения низкого выреза ее декольте, а в довершение всего сегодня похлопал ее по руке.
Джорджиана в изумлении уставилась на свою руку. Кожу до сих пор покалывает. Когда он прикоснулся к ней, она устремилась к нему всем своим существом. Возможно, потому, что он впервые сделал это так естественно и по-дружески с тех пор, как… как они были детьми. А еще потому, что за все время их беседы она ни разу не вспомнила, что он граф, а она никто. Он заставил ее снова почувствовать себя человеком, а не… объектом желания, поскольку смотрел ей в глаза, не сделав ни единой попытки опустить взгляд на ее бюст.
Лишь выразил недовольство ее излишне откровенным нарядом.
Это означает, что как к женщине он не испытывает к ней никакого влечения. Хотя она и сама не обрадовалась бы, начни он вести себя как похотливый, пускающий слюни идиот. И все же… это обстоятельство угнетало ее.
Она придала слишком много значения комплиментам Эдмунда по поводу ее внешности, вот в чем ее ошибка. Он-то, скорее всего, просто хотел приободрить ее, заставить поверить в себя, памятуя о ее словах о призовой телке.
Она бросила на мачеху полный ненависти взгляд. Эта женщина способна несколькими тщательно подобранными фразами испортить все удовольствие от встречи с Эдмундом! До замечания, как он смотрел на Сьюки, Джорджиана упивалась ощущением того, что вернулись старые добрые времена. Ей очень понравилась чепуха об оптике глаза и солнечном свете из западных окон, придуманная Эдмундом специально, чтобы подразнить ее за то, что закатила глаза в ответ на замечание майора. Понравилось ей и то, что Эдмунд пользуется своим выдающимся интеллектом, точно рапирой, разя противника прежде, чем тот успевает заметить направленный на него выпад. Или, скорее, речь о защите, ведь Эдмунд взялся дурачить майора ради нее.
Как это благородно с его стороны! До сих пор она полагала, что, повзрослев, он превратился в замкнутого, холодного, язвительного человека. Но прежде она никогда не слышала, чтобы он обрушивал мощь своего интеллекта на того, кто вовсе не заслуживает взбучки. А говорят об Эдмунде постоянно, впрочем, как и о других людях его ранга. Изо дня в день страницы газет пестрят рассказами о жизни аристократов. Хотя имен никаких не называют, подсказок всегда достаточно, чтобы у читателей не осталось никаких сомнений, кто именно что делает — и с кем.
Возможно, поэтому Джорджиане было куда труднее перестать думать об Эдмунде, чем ему о ней. Она всегда ловила достигающие Бартлшэма обрывки лондонских или оксфордских сплетен. Причем не только о его любовных связях. Местные жители гордились каждым докладом, сделанным им на собрании очередного научного общества, хоть это и утверждало их во мнении, что он человек со странностями, раз проводит ночи напролет в погоне за мотыльками, а днем каталогизирует их.
Сама же Джорджиана за всю жизнь не совершила ничего настолько выдающегося, чтобы об этом напечатали в газете.
Можно сколько угодно издеваться над майором за его тугоумие, но правда в том, что у нее самой гораздо больше общего с ним, чем с Эдмундом.
Хоть Джорджиане и неприятно признавать, что мачеха может в чем-то оказаться права, майор Гоуван, выходит, как раз из тех мужчин, за кого она могла бы выйти замуж. Он рассказал ей, что любит жить в деревне, а когда по долгу службы бывает в Лондоне, очень радуется, что может большую часть времени проводить в седле. Более того, ему нравится на нее смотреть. Ну, по крайней мере, на ее бюст.
Джорджиана содрогнулась. Так вот какое будущее ее ждет? Она окажется прикованной к безмозглому борову, который интересуется только ее телом?