Страница 27 из 2091
Я только приполз с занятий со старейшиной Мо, охая и хватаясь за побитые места, а Юэлянь вредничала и отказывалась уже тратить на меня целебную мазь, как в двери нашего домика постучали.
— Иди открой. — махнула головой соседка.
— Ладно. — поднявшись на ноги, я открыл дверь.
За ней стояла девушка лет двадцати пяти на вид, точно земная, потому что блондинка — среди местных это было как цилиня увидеть или феникса. И глаза круглые, хоть и карие. Она осмотрела меня с головы до ног, заглянула за спину, на Юэлянь.
— Это ты тут с Земли, да? — вернулась взглядом ко мне.
— Ага. Я.- согласился с ней.
— Завтра вечером у нас собрание — всех, кто пережил эту катастрофу и попал в Школу. Собираемся в доме номер сто семь, это недалеко по соседней улице. — строгим голосом заявила она.
— По поводу чего собрание?
— По поводу того, как нам всем жить дальше. Это важно! — она так надавила на меня взглядом, что мне захотелось в них пальцем ткнуть. — Явка обязательно!
— Хоть партвзносы собирать не будут? У меня нет ничего! — я только хмыкнул.
— Это не повод для шуток! Я вас буду ждать!
— Чего она хотела? — полюбопытствовала Юэлянь, когда девушка ушла.
— Да я даже не знаю… Завтра схожу, послушаю.
На следующий день я даже побыстрее вернулся, ополоснулся в душе и пошел на собрание в сто седьмой дом. Возле него уже стояло человек двадцать мужчин и парочка женщин, которые курили самокрутки. И табак тут успели найти же! Или его замену.
— Это тут собрание? — уточнил я на русском.
— Да, проходи внутрь. — покивали мне сигаретами.
Я и зашел. Но собрание, как оказалось, должно было проходить не в самом доме, а на заднем дворе. Там были разложены подушечки, на которых предполагалось сидеть собравшимся. Примерно две трети их них уже были заняты, люди разбились на группки и галдели, обсуждая возможные причины собрания. Я походил, походил и выбрал подушку подальше, у забора. С трудом уселся на неё, а ведь мог ведь и промахнуться!
Минут через десять вошли курильщики, а вскоре уже все места были заняты.
— Попрошу тишины! — громко сказала девушка, что приходила ко мне.
Все замолчали и посмотрели на неё, но та отошла в сторону, и её место занял парень. Такого же примерно возраста, может, постарше, в форме школы, стилизованной под деловой костюм. Даже с галстуком!
— Здравствуйте, братья и сёстры! — начал он. — Хочу представиться — Константин Щербицкий. Тридцать один год, высший Духовный Корень. Рад с вами познакомиться!
Собравшиеся ответили ему нестройным мычанием.
— Вы, наверное, гадаете, зачем я устроил это собрание? Отвечаю — ради будущего! Нашего общего будущего! — он прочистил горло. — Как вы уже, вероятно, успели заметить, этот мир гораздо более жесток, чем наша старая добрая Земля. О правах человека тут и не слышали, а любой, кто сильнее, может сделать с тем, кто слабее, буквально что угодно. И никто не поможет. Ведь так?
Ответом ему был согласный и недовольный гул.
— Но выход есть! Мы, земляне, должны объединиться! Стать силой, которая может постоять за себя! Чтоб любой в этом мире знал — кто нас тронет, тому не жить! — последнее он почти выкрикнул. — Но для этого надо будет поужаться и затянуть пояса.
— Так что ты предлагаешь-то? Конкретно! — выкрикнул мужской голос.
— Предлагаю создать представителя, который защитил бы интересы всех. Сильного практика, что встанет вровень с сильными этого мира! Если у нас будет такой, то никто не посмеет нас тронуть!
— И как это сделать?
— Хороший вопрос. — похвалил Щербицкий. — Но ответить просто. У меня — высший корень Воздуха и Огня. Я прошу у вас, мои друзья и товарищи, небольшого вложения в развитие. Каждому из вас дают ежемесячные пособия от школы, кто-то, возможно, уже разорвал Оковы, как и я, начал выполнять задания. За это вы получаете очки заслуг, на которые можете купить те же Духовные камни. Если часть ваших ресурсов вы будет передавать мне, то я смогу быстро прорваться к шагу Зарождения, а потом и дальше. С силой прийдёт и влияние! А с влиянием и силой я защищу вас всех!
— Ха! Почему именно тебе⁈ Среди нас были и те, у кого был Небесный Духовный Корень! — раздался недоверчивый голос.
— Были. Они и сейчас есть, но они все сразу же попали во внутренний зал и уже давно забыли, откуда они. Я же здесь, рядом, делю с вами хлеб и соль. И, самое главное, я готов взять на себя ответственность за свои слова! Те же, кто во внутреннем зале, ни в чём не нуждаются, так что сомнительно, что поступят так же.
Он замолчал, и все некоторое время тоже молчали, переваривая его слова.
Я же улыбался, давя в себе смех. Ну ёпт, какие-то Нью Васюки просто. Давайте мне ваши Духовные камня — а я вам за это золотые горы! Пообещаю!
— Константин! — выкрикнул я. — А вы какое отношение имеете к заместителю бывшего мэра нашего города, Валерию Щербицкому?
— Это мой отец. — не дрогнув, признался мужчина.
— Ясно. — кивнув, я стал подниматься на ноги, что было не так уж просто.
Щербицкий у нас в городе был самым большим коррупционером, и знал я это из первых рук — от своего школьного друга, который на него работал. Пока не умер. Как мне удалось выяснить, не без помощи своего босса. Больше выяснить ничего не удалось, он хорошо умел прятать концы в воду. А на меня вообще менты протокол составили, за преследование. Совершенно неправомочно, но любое слово заместителя мэра исполнялось мгновенно.
Раз уж это его сынок, то я его дальше и слушать не буду. Такое же говно, как и отец, сомнений нет. Тем более с такими планами по добровольному отъёму Духовных камней у населения. Мне тут делать нечего.
— У вас, девушка, какое-то предубеждение ко мне из-за моих родственников? Они всё равно давно мертвы, увы, как и у всех тут. Глупо судить обо мне по тому, что, как вам кажется, делал совсем не я. — с усмешкой посмотрел на меня Щербицкий.
— Я ничего не думаю. Просто не хочу в этом участвовать. Надеюсь, вы же никого не будет принуждать? — я тоже ухмыльнулся.
— Естественно, нет. — Константин сделал очень доброе лицо. — Но каждый, кто откажется, по-сути предаст всех. Возможно, именно вашего вклада не хватит для важного прорыва, который даст мне нужные силы для защиты всех.
— Ничего, я переживу. — фыркнув, я пихнул плечом девушку, стоящую на входе в дом, и ушел.
За мной потянулось ещё человек пятнадцать-двадцать, но около сотни осталось сидеть, поглядывая то на нас, то на Щербицкого. И в итоге не сдвинулись с места.