Двойное счастье 2

- Предупреждаю, что если ты попытается манипулировать Веро́никой, и выгонишь меня с ложа, тебе это дорого обойдется. Хоть и несколько позже.

- Спим в одежде.

- В нижней одежде. И я лягу справа.

- Тогда я по центру.

- Мечтай!

Вероника встретила нас в коридоре. Раскрасневшаяся, мягкая, как сдобная булочка, так бы и запустил пальцы под ее строгое платье. Умопомрачительно неприятно думать, о том, что дроу мечтает о том же. Пусть помечтает, лет через сто, может быть, он и добьется ее поцелуя.

- Все хорошо?

- Лучше не бывает,- наконец-то я смог прямо посмотреть в ее янтарные глаза.

- Оранжерея разорена, но вид на скалы завораживает. Думаю, пора ложиться, до рассвета осталось всего несколько часов.

Вероника

Попробуй, пойми этих мужчин. Денис был уничтожен тем, что случилось, я могу его понять. Слишком он сильный, слишком гордый, чтобы делить меня с кем бы то ни было. Сто раз пожалела о собственной слабости, о том, что поддалась его ласке, о звёздах в его глазах, горящих сто крат ярче солнца. Повторить прошлое – поступила бы так же, невозможно отказаться ни от одного из мужей точно так же, как невозможно отсечь себе руку. Сожалела, переживала, беспокоилась о них, напоминала себе сотню раз, должно быть, что мы все трое – взрослые люди, свободные в своем праве и выборе. Захочет – откажется, вернется на Землю, забудет. Это я никогда не смогу его забыть, он-то сможет, мужчинам это всегда даётся значительно проще.

Вернулись в комнату оба мужа, если не друзьями, то точно союзниками, главное, что не врагами. Да и новых синяков на них нет. Неужели смогли договориться между собой? Вместе убирают посуду, вместе взбивают постель, чуточку напоказ раздеваются до нижнего белья, красуясь передо мной. Оба злятся и оба терпят друг друга. Неумело помогают мне стянуть платье. Сейчас точно передерутся. Нет, напротив, стремятся меня уложить по центру постели. Хоть бы проснуться всем вместе. Ведь Дарий же не посмеет отравить Дениса во сне? И зачем только светлый прячет у себя под подушкой верёвку?

- Ты чего? - спрашиваю я понапрасну.

- Замок старый, вдруг крысы придут? Придушу.

- О!

Сладкий сон между двух равно любимых мужей оборвался восходом. Сегодня я встречу, наконец, Веру. Вот только возвращаться на Землю совершенно не тянет. Потягиваюсь и осторожно перекладываю руку Дениса обратно на жёсткий матрас.

- Мешает? - улыбнулся мне Дарий. Мягкий, неизбывно родной. Сколько раз нужно повторить себе, что ничего не закончилось, чтобы поверить? Он не предал нас. Мой муж любил и меня, и Веру, любил так сильно, как только возможно. Это я виновата, что он не вернулся, я и никто больше.

- Где здесь душ или ванная комната?

- В людских замках такого ещё не используют. В нашем мире, я имею в виду.

- Как жаль. Дочь меня увидит такую и испугается.

- Поскорее бы на нее посмотреть. Надеюсь, она похожа на тебя.

- Не знаю. Порой мне кажется, что я в ее возрасте была куда более безрассудной. Хотя как знать, пай-девочкой нашу дочку точно не назовешь.

- Если ты сейчас встанешь, я нагрею целую бочку воды. Тут есть уголок при кухне, где ее запасают. Идём? - муж тепло улыбнулся и отодвинул прядку волос с моего лица. Как давно и как долго я мечтала просто смотреть в его глаза так, словно ничего не случилось, словно не было этих впустую потраченных лет друг без друга.

- Идём, - легко согласилась я на явную авантюру. Накинула поверх нижнего платья второе, совсем невесомое.

Лестница вверх, узехонький коридор, скрытый от посторонних глаз, спуск вниз, поворот. Кухарка спешит перед нами с ведром в руках.

- Бесценная!

-Что? - обернулась женщина, - простите господин, я не ожидала здесь встретить одаренных.

- Золотой станет достаточной платой за бочку воды и возможность уединиться?

- Это щедро. Я пригляжу, чтоб сюда никто не ходил. Полчаса же вам хватит?

- Конечно, - улыбнулась я, глядя, как монета Дария быстро исчезла в одном из ее безразмерных карманов.

Крохотная каморка, несколько бочек, вместо гладкого пола каменная решетка. Дарий прикрыл дверь кладовой за нами и подпер самой тяжёлой из бочек. Заботливый, так старается сделать все для меня. Искорки голубоватой магии ссыпаются в воду. Трогает пальцем, определяет температуру, вновь прибегает к силе своего дара, не глядя по сторонам. Я же, напротив, стою и никак не могу налюбоваться мужчиной. Тонкая талия, затянутый в плотную рубашку торс, плечи, на которых я знала каждую впадинку, светлые почти белые волосы.

Выскользнула из платья, пусть смотрит, ему точно можно.

- Попробуй, кажется, я уже достаточно нагрел, - поднял на меня глаза муж и замер, - Ты стала ещё красивей. Намного.

- Полей мне воды из ковша, только не замочи рукавов.

- Конечно. Можно я сниму сюртук?

- Ты всегда слишком долго ждал позволения. Сегодня все можно, я так соскучилась по тебе.

Вихрем слетает мужская одежда, подъятая с него магией. Смуглая кожа лесного бога, грива белесых волос, синие глаза светятся в полумраке. Поливает нас обоих водой и нежно ласкает мое тело. Подалась навстречу вся без остатка, доверяю его рукам как своим собственным. Страсти нет, есть другое, куда более спокойное и сильное чувство, что притягивает надежней любого магнита. Нежные прикосновения губ, будто способ распробовать, невесомое касание пальцев, умелая ласка мужчины. Как приятно и как хочется отдать себя всю. Нет между нами преград и секретов, прошлое слетело серой дымкой вместе с ненужной одеждой.

Мягко приподнял, опер спиною о стену, заботливо подложив свою ладонь под затылок. Вторжение подобно долгожданной и радостной встрече после долгой разлуки. Каждое движение окунает в блаженство. Он владеет не столько телом, сколько душой, чем-то незримым. Сливаются вместе ощущения и чувства, восхищенный шёпот в мое ухо вынуждает замереть ненадолго. Тону в нем и растворяюсь, не хочу, чтоб это прервалось хоть когда-нибудь. Жар становится нестерпимым, накрывает требовательной волной, ищу спасения от себя самой в его губах, поцелуях. Кто из нас стонет сейчас, непонятно, кажется, мы сполна разделили этот миг на двоих. Утонули друг в друге, стали едины в своей безумной любви. Волшебство единения оборвалось, муж вновь заботится обо мне. Разбирает длинные волосы, намыливает вспотевшую кожу. Бабочки его поцелуев касаются меня то тут, то там, лёгкие и безгрешные. Так скульптор, должно быть, восхваляет свое творение.

- Вся красота этого мира сосредоточена в тебе, мне так повезло быть твоим мужем.