Страница 17 из 27
Глава 9
Кондрат
Это утро начинается с тишины. Не с гнетущей, что была раньше, когда стены давили на меня холодным совершенством, а с тишины, наполненной приятными чуть слышными звуками. Где-то за дверью щебечет Василиса, что-то напевая Агнии. Я с наслаждением слушаю странный, новый для этого дома звук. И не хочется вскакивать, хвататься за телефон, проверять котировки. Потому что сегодня – выходной. Вернее, не так. Сегодня – день моей капитуляции!
Вчерашнее кабачковое пюре стало тем самым «Стоянием на Угре» в моей личной истории. После того как я отмылся от зелёных следов поражения и с тупой улыбкой на лице отдал костюм охране, чтобы сдали в химчистку, я понял: так больше нельзя. Я, Кондрат Темнов, не могу проигрывать сражения шестимесячному младенцу. Нужно менять стратегию. Если она не хочет есть внутри дома, значит, пойдём наружу.
Решительно встаю с постели. Одеваюсь в мягкие брюки и тёмный джемпер. Никаких костюмов. Сегодня я не босс. Сегодня я… нянька. Добровольная.
Захожу в гостиную. Василиса, скрестив длинные ноги, сидит на ковре в попытке натянуть на ступни Агнии розовые носки с зайчиками. Та дрыгает ногами так, будто от этого зависит её жизнь.
– Держись, солдат, – говорит Василиса с насмешливой ноткой, которая всегда заставляет меня то злиться, то смеяться. – Вражеские силы оказывают ожесточённое сопротивление. Нужно занять плацдарм до пятки!
Я останавливаюсь в дверях и наблюдаю. Смотрю, как тонкие пальцы ловко уворачиваются от дрыгающихся пяток. Как она улыбается и на щеке появляется ямочка, которую я раньше не замечал. Она прекрасна. Не «сексапильная бывшая секретарша», а просто прекрасна. В домашних штанах и с растрёпанными волосами она выглядит… своей. В моём доме. От этой мысли что-то ёкает внутри.
– Дай я, – прошу, входя в комнату.
Она вздрагивает. Поднимает на меня глаза. В них мелькает удивление, потом привычная насмешка.
– О, главнокомандующий прибыл на поле боя! – Предупреждает с издёвкой в голосе: – Осторожно, противник коварен. Уже пять минут не даёт надеть носки.
– Может, он просто не хочет этих уродских зайцев? – парирую я, подходя ближе.
– Они не уродские! Они милые! – она фыркает, но отступает, освобождая мне место.
Я опускаюсь перед Агнией на колени. Она замирает. Смотрит на меня большими глазами, точь-в-точь как у её матери. Я укутываю крошечную ножку в ладонь. Она тёплая, гладкая и такая маленькая, что кажется, я могу её случайно сломать. Но я не никогда ничего в ней не сломаю. Беру тот самый дурацкий носок с зайцем.
– Слушай сюда, – говорю я ей тихо, по-деловому. – Ситуация следующая. На улице прохладно. Для эффективного развития иммунной системы (чёрт, сбиваюсь на какой-то китайский, мозг перегружен переговорами) организма необходима терморегуляция. Носки – обязательный элемент экипировки. Понятно?
Агния смотрит на меня серьёзно, словно обдумывая мои слова. Потом внезапно улыбается и перестаёт дрыгаться. Я за считанные секунды натягиваю оба носка.
Василиса взирает на меня с открытым ртом.
– Это как? Я тут пять минут воевала! А ты поговорил с ней на языке корпоративной тарабарщины, и она сдалась? – Явная обида в голосе.
Прячу ухмылку. Вот так, моя милая стерва. Принцесса не только твоя и очень скоро ты не раз убедишься в этом.
– Не тарабарщины, – поправляю, поднимая дочь на руки. Она доверчиво кладёт голову мне на плечо. – А языком логики и власти. Малышка это чувствует.
– Она чувствует, что ты большой и тёплый, – парирует Василиса, но в её голосе нет язвительности.
Есть лёгкая усталость и что-то ещё, что пока не могу определить.
– Мы идём гулять, – объявляю голосом, не терпящим возражения.
– Куда? – Василиса настораживается. – Я с вами.
– Нет. Ты останешься в доме. Мы… нам нужно обсудить стратегию. Мужскую…—Чуть не ржу от собственных слов. Пытаюсь сохранить серьёзное лицо.
– Мужскую стратегию? С дочерью? – она с недоумением поднимает бровь.
«Получи порцию мужской логики!» Ни за что не возьму её с собой. Как коршун постоянно реет над нами с Агнией.
– Именно так. Ты можешь смотреть на нас из окна. Контролировать. А мы совершим побег. В сад.
Я не жду её ответа, разворачиваюсь и выхожу через стеклянную дверь на террасу. За спиной слышу её возмущённое:
– Кондрат! Она же без шапки! И тёплый комбез надень! Кондрат!
Но я уже несусь по ступенькам вниз, в сад, прижимая к себе тёплый комочек, который смеётся от быстрого передвижения и свежего ветра. Это и есть побег. Не её. Мой. Мой побег от самого себя. От того Кондрата, который боялся испачкать костюм, который видел в этом ребёнке проблему, угрозу, разрыв шаблона.
Воздух прохладный, свежий, пахнет мокрой землёй и последними осенними цветами. Солнце пробивается сквозь облака, и его лучи золотят верхушки уже почти голых деревьев. Агния замирает у меня на руках. Прячу её под своей толстовкой. Натягиваю на маленькую голову спортивную шапку, заранее вложенную в карман. Дочь перестала смеяться. Она смотрит вокруг. Впервые видит мой мир не через окно, а в живую.
И я начинаю ей его показывать.
– Вот, смотри, – говорю я, поднося её к старому огромному стволу. – Это дуб. Твёрдая порода. Надёжная. Как хороший актив. Из него делают лучшую мебель. И корабли.
Я даю ей потрогать шершавую кору. Она проводит по ней ладошкой и издаёт удивлённый звук «Ага!».
– Верно, – киваю я. – Интересная текстура. А это, – перехожу к следующему дереву, – клён. Не такой прочный, но красивый. Осенью он становится красным. Как дорогое вино.
Малышка тянется к листу. Я срываю один жёлтый, почти прозрачный, и даю ей в руку. Она тут же тянет его в рот.
– Нет, это не для еды, – мягко забираю листок. – Это для эстетического наслаждения. Понимаешь? Иногда нужно просто смотреть и получать удовольствие. Без поглощения.
Она хмурится, но потом её внимание привлекает пролетающая мимо сорока. Провожает чёрную с белым крикунью взглядом. Ярко-голубые глаза становятся огромными.
– Птица, – объясняю я. – Сорока. Вороватая, но умная. Напоминает одного моего партнёра из министерства. Никогда не знаешь, что он утащит прямо у тебя из-под носа.
Мы подходим к небольшой лужице, оставшейся после вчерашнего дождя. Я опускаюсь на корточки и показываю ей наше с ней отражение.
– Смотри. Это я. Кондрат. А это ты. Агния.
Она тычет пальчиком в воду, и отражение расплывается. Малышка смотрит на меня с вопросительным возгласом.