Страница 54 из 120
Но Касл на этом не остановился. Он целовал мою шею, гладил моё тело, дарил нежность. Потом дождался, пока я успокоюсь, развернул меня к себе спиной и у нас началась вторая волна одержимости.
Первый глубокий толчок, и я громко выдыхаю. Он замирает, наклоняется, целует мою спину и шепчет у самого уха:
— Что сейчас, Лисса?
«Любишь»?
Второй, ещё более глубокий толчок — я судорожно вздыхаю, выгибаю шею и прогибаюсь в пояснице. Мне мало. Хочу сильнее, грубее. Шепчу ему:
— Ещё…
Он заканчивает строку той песни:
— Или
«ненавидишь»?
Мне немного больно от его мощных, почти грубых толчков, но боль парадоксально смешивается с невыносимым наслаждением. Каждый его толчок стирал боль, оставляя лишь нестерпимую, очищающую потребность. Когда я была на грани, он резко остановился. Я почти захныкала от этого. Мне нужен был оргазм с ним внутри меня. Сейчас. Я начинаю умолять его двигаться дальше, чувствуя, что истощена — это слишком мало, но он словно игнорирует меня.
Касл резко хватает мои волосы, наматывает их на руку, тянет и, наклонившись к уху, шепчет:
— Это за то, что ты меня к себе столько не подпускала, принцесса.
Другой рукой он фиксирует мою талию, прижимая мою попу к своему паху.
— А может… всё ещё
«привыкаешь»?
— снова шепчет он.
Я понимаю, что Касл разъярён. Секс больше не пахнет романтикой, но моё тело подчиняется ему, вибрируя в ответ на каждый его рывок. Мне наплевать, мне надо.
— Не останавливайся, — едва могу выдохнуть я, — пожалуйста.
Ему надоело общаться строками из той песни, и он сорвался. Начал двигаться быстрее и жёстче, проникая всё глубже, заставляя меня окончательно потерять реальность. Он мне давал именно то, в чём я так долго нуждалась. Ору громко, срываю голос, умоляю не останавливаться больше. И он слушает меня в этот раз. Касл последний раз глубоко вталкивается и бурно кончает. Я сразу с ним.
Мы так и остаёмся вместе. Истощённые и удовлетворённые.
И впервые за последние две недели я сплю глубоко. Меня прижимают к горячему телу, нежно гладят по спине, и мы переходим ко второму акту нашей семейной пьесы, где я трахаю своего мужа почти каждый день, потому что чёртовое молоко мне осточертело. Касл не жалуется. Но кроме секса и Авроры, нас ничего больше не связывает.
Мы такие же далёкие. Даже больше чем раньше.
Во время последнего оргазма мой саграм впервые замерцал. Меня теперь не отличить от них.
После этого всё стало хуже.