Страница 18 из 120
Ей-богу, его лекции по археологии казались тогда верхом увлекательности. Хотя, кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду скучать по рассказам о затопленных храмах и древних артефактов. А теперь вот — энергетическая анатомия потока, модульная концентрация, нейросинхронная гармонизация. Да вы шутите⁈
Кто-то, пожалуйста, катапультируйте меня отсюда.
Кайрон рассказывал с таким энтузиазмом, будто читает вступительное слово на симпозиуме космических магов. Он махал руками, вызывал какие-то голограммы в воздухе, время от времени ссылаясь на какие-то древние трактаты, и всё это с таким выражением лица, словно я собиралась сдать завтра госэкзамен по управлению квантовой синергией. Его фраза «это только базовый уровень, Лисса» добила меня.
Базовый⁈
Он, по-моему, только что объяснил, как соединить своё сознание с материей и вызвать молнию силой воли. И это базовый⁈
Я честно старалась быть прилежной ученицей, кивала, делала вид, что понимаю, и даже задала один дурацкий вопрос. Но, если быть откровенной, мозг к середине лекции начал перегреваться. Он просто отключил приём новой информации и тихо плакал в углу, завёрнутый в одеяло.
Тем не менее, несмотря на объём и академическую подачу, кое-что во мне резонировало. Не знаю, то ли от его уверенности, то ли от того, как всё это вдруг стало частью моей новой реальности. Для меня Поток был больше не только что-то абстрактное. Он уже есть во мне, и это не просто мистика, а часть меня. Моя ответственность, и, как ни странно, даже немного… моё?
Так что я выпрямилась, взяла планшет, на который он сбросил схему медитационной стабилизации, и сказала с притворной бодростью:
— Всё поняла,
профессор
. Где тут зачёт сдавать?
— Ха, ха. Я оценил. Давай теперь к практике перейдём, — говорит Кайрон, и у меня моментально загораются глаза.
Но как оказалось, я загорелась раньше времени. Практикой оказалась просто медитация. Мы легли на пол, где под тобой — чёрный бархат космоса, над тобой — бесконечные галактики, то есть тоже чёрный бархат космоса, и вокруг тебя — спиральные туманности, парящие кристаллы и свет звёзд. Красиво! Как тут вообще сконцентрироваться и медитировать, когда вокруг тебя летят миры, кометы, судьбы, планеты. Голубые. Которых зовут «Земля».
Мои глаза резко распахнулись, и в тот же миг меня словно пронзает мягкая вспышка света. Грудная клетка словно вспыхивает изнутри, и по пальцам пробегает лёгкая дрожь: перед глазами всё ещё застыла голубая точка — крошечная, далёкая, но такая родная Земля.
Я не готова к этой идиотской медитации и не хочу здесь находиться. Моя душа всё ещё там, в той квартире, где окно открыто, а на подоконнике чашка кофе остыла на сквозняке.
Глубоко дышу, моргаю часто и в какой-то момент мне даже показалось, что здесь ветер. Кайрон не открывает глаз, а просто тянет ко мне свою огромную руку и мягко кладёт раскрытую ладонь на мой живот.
— Успокойся, Лисса, — говорит он ровно, почти шёпотом, будто бы убаюкивает.
Мы всё ещё лежим, окружённые этим невозможным космосом. Я чувствую, как его дыхание, в отличие от моего, становится медленным и ровным, и стараюсь подрожать ему, подстраиваясь под его ритм.
— Просто дыши, девочка. Вдох. Выдох. Не давай импульсам взять верх. Представь поток внутри себя не как угрозу, а как старого друга. Кого-то, кого ты давно ждала и, наконец, снова встретила.
Он делает короткую паузу. Я даже на секунду думаю, что он закончил, даже успеваю его мысленно благодарить за этот короткий монолог, но тут он продолжает, всё тем же спокойным голосом:
— Или подумай о папе.
Мир замирает. Я замираю.
— Ты знаешь о моём папе? — шепчу я. Меня будто прижало изнутри.
— Мы знаем многое о тех, с кем вступаем в контакт. Почему тебя это удивляет? — он поворачивает ко мне голову и, впервые за всё время, открывает глаза. — Я знаю, как ты его любила. И мне жаль, что ты потеряла его.
Мы молча смотрим друг на друга. В этой тишине столько слов, что мне кажется — она громче любой речи. Я прикрываю глаза и, сразу всплывает картина: снежный склон, яркое солнце в лицо, обгоняющий ветер и наш смех, растворённый в воздухе.
Мы с папой катимся с горы на лыжах — он чуть впереди, я сзади, изо всех сил стараясь его догнать.
— Пап, не так быстро! — кричу я ему сквозь смех.
Он оглядывается, в его глазах — озорство. Потом резко тормозит, поднимая в воздух целое облако снега. Я врезаюсь в него, и мы оба падаем в сугроб, как дети, смеясь до слёз. Он обнимает меня и говорит:
— Не бойся скорости, солнышко. Дай себе её испытать. Почувствуй эту мощь, и не бойся её. Я всегда рядом и вовремя тебя приторможу.
Моё сердце сжимается и одновременно становится легче, как будто он и правда, здесь. Как будто поток — это он. Его сила, его забота и его напоминание не бояться.
Я возвращаюсь в реальность и сглатываю. Голос у меня садится, но я всё равно говорю:
— Я не хочу больше плакать, Кайрон.
— И не нужно, малышка. Ты уже настрадалась, — отвечает он просто. — Давай теперь научимся жить с той силой, что в тебе, потому что от этого зависишь не только ты, но и благополучие твоей семьи.
Он говорит не только об Авроре.
— Ты как? Не бушуешь больше? — спрашивает он спокойным тоном, будто мы обсуждаем погоду.
— Я… неуравновешенная, Кайрон?
— Ты нестабильна, Лисса. Пока. — подчёркивает он. — Когда ты научишься контролировать поток, будешь дышать по-другому. Он вплетается во всё, в твои мысли, движения, реакции. Но сейчас тебе нужно избегать любых психоэмоциональных триггеров, не вспыхивать, не напрягаться и не влезать в ссоры. Особенно с ним.
— Старайся избегать его. Я ему сказал то же самое. Он временно переедет из вашей комнаты.
Что ты натворил, Кайрон? Я не просила ничего такого. Или всё же хотела этого? Между нами и так — пропасть, а теперь она станет чёрной дырой.
Но я не озвучиваю ничего из того, что думаю, сглатываю всё это и просто говорю:
— Окей.
— Закрой глаза, — приказывает он. — Теперь дыши, девочка с Земли, — шепчет Кайрон рядом. — Просто дыши.
Я делаю вдох. Потом выдох. Кажется, даже правильно. На какой-то момент улавливаю ритм и мне комфортно от этих глубоких вдохов.
Вдох. Поток в меня. Выдох. Поток сквозь меня. Как будто я — не просто тело, а сосуд. Сеть из каналов, по которым течёт энергия. Я вспоминаю, что он говорил:
«Поток — это не сила, которую нужно контролировать. Это союзник. Его нужно понять и принять».