Страница 15 из 120
. А я ведь считаю себя вполне спортивным человеком. Бегаю почти каждое утро. В спортзал хожу. Ходила. В той жизни, где было всё сравнительно стабильно.
И вот стою я, как есть, перед всей этой славной компанией, всё ещё в той же одежде, что была на мне вчера. Немного потрёпанная и ужасно уставшая. А они все свеженькие, словно со съёмок земной рекламы. Одеты по-нашему, смотрят на меня и прикидывают из чего вообще можно лепить что-то приличное.
— Кстати, почему вы не носите форму как в «Стар Треке»? — начинаю я, театрально возмущаясь. — Вы ломаете все стереотипы о пришельцах. Ведь на вас должны быть облегающие комбинезоны, подчёркивающие ваших задниц. А вы носите наши батники и футболки с принтом «NASA». Изящный способ издеваться, кстати. Где ваша форма, в конце концов? У вас что, её нет⁈ Беспредел.
Они переглядываются, словно выбирая, кто перед публикой выступит, и отвечает Скотт:
— Есть, принцесса. У нас и форма есть, и дресс-код есть, и даже церемониальные костюмы с золотыми вставками, если тебе захочется почувствовать себя в межгалактическом оперном театре. Но нам ближе ваша одежда. Удобная и без кучи условностей.
Усмехается и добавляет чуть тише:
— Вы вообще неплохая раса. Развиваетесь в правильном направлении, если не считать тот факт, что вы сильно загрязняете свою планету пластиком и прочее, хотя сами же изобрели биополимер. Но внедрять эти технологии, означало бы потерю миллиардов. А терять деньги у вас боятся больше, чем терять планету.
Он пожимает плечами и продолжает свой спич:
— И всё же, в целом вы на верном пути. Немного эгоизма, немного неблагодарности, привычные религиозные конфликты — типичный переходный период для разумной расы.
— Всё в пределах допустимой погрешности? — иронично спрашиваю.
Скотт кивает, и более твёрдым голосом говорит:
— Наши расы очень древние, Лисса. Мы тоже прошли через периоды разрушения. Технологический взлёт, эгоцентричные решения, и бесконтрольная жажда прогресса — всё это у нас было. Но нам повезло меньше, чем вам. Потому что Омега — энергоактивная планета. И когда мы зашли слишком далеко, она ответила.
Он немного смотрит мне в глаза.
— А теперь, возвращаясь к твоему вопросу про Сибирь, — продолжает он, и в голосе появляется лёгкая энергия, — мы подчистили следы одного старого крушения литубвского корабля.
Он бросает взгляд в сторону ребят, а потом вновь смотрит на меня:
— Твою планету всегда посещали. Ещё задолго до того, как вы начали записывать свои первые «летописи». Наблюдали. Анализировали. Где вы. Кто вы. На каком этапе развитья. Вас даже рассматривали как возможный новый дом. Но мы, такие молодцы, что никому не давали в обиду, — он смеётся и продолжает. — Земля официально не входит в юрисдикцию Омеги. Но неофициально — вы наши протеже.
Тут я закатываю глаза от услышанного пафоса и встреваю в его доклад:
— Потому что у нас редкие цвета глаз?
— Потому что вы
быстро развивающаяся раса с необычным потенциалом.
А у нас есть закон. Мы не вмешиваемся в развитие цивилизаций, которые способны эволюционировать самостоятельно, но вмешиваемся, если кто-то другой решит за них. И Лисса, ты даже не представляешь,
насколько агрессивным
может быть вмешательство. Ты ведь не думаешь, что вы — одни?
— Мне кажется ответ очевиден, братец, — язвлю в ответ.
Скотт приближается ко мне, на полшага ближе, как будто хочет, чтобы следующие слова легли особенно точно:
— Мы стояли на вашей защите, принцесса, очень долго, давая вам шанс развиваться без вмешательства и давления. Были рядом, в глубоком космосе, задолго до того, как начались наши проблемы с рождением.
Он смотрит на меня пристально, и в голосе появляется строгая нота:
— И в качестве представительницы вашей расы, твой переезд на другую планету — это самое меньшее, что ты можешь сделать, в знак благодарности за нашу заботу. Мы уж точно заслужили больше, не так ли?
Короткая пауза и добавляет тише, но весомее:
— А теперь мы стоим за вас ещё больше. Потому что там, на Земле, родилась Аврора. А мой брат, как выяснилось, страшно сентиментален. Он отправил четверть своего личного флота в ваш сектор. Четверть, Лисса. Это неприлично много. Особенно для планеты, которой, официально,
ничего не угрожает
. Почему? Не знаю. Но если он что-то решил, значит, на это есть веская причина.
И тут Скотт резко наклоняет голову, чтобы глаза оказались на одном уровне с моими.
— Кстати, ты не знаешь почему? — спрашивает он с нотой подозрительностью.
Как при допросе, ей-богу.
В тот момент мне хотелось выложить ему всё, и признаться во всех грехах, даже в тех, которых я ещё не успела совершить. Но Скотт поднимает голову обратно и продолжает:
— Мы связаны теперь, принцесса. И я всегда чувствую твою ненависть, скачки настроения и желание нас всех убить. Для Касла ты вообще книга без обложки, где каждая эмоция на поверхности. Так что, ради всех святых, срочно учись ставить чёртовые щиты и избавь меня один раз от твоей избыточной плаксивости.
У меня моментально вскипает внутренний демон:
«Одному брату врезала. Врежь второму давай!»
А здравый смысл, слегка хрипя, шепчет в ответ:
«Ты что несёшь⁈ Он нам врежет обратно!»
Подхожу к нему вплотную, беру пальцами за шнурки его батника и тяну на себя, приближая его лицо к своему. Он сознательно подаётся, а я шиплю сквозь зубы:
— С этого дня я буду рыдать по два часа, трижды в сутки. В полной, безудержной истерике. И сделаю всё, чтобы твой психологический комфорт достиг максимального уровня разрушения.
Скотт поднимает голову наверх, освобождая себя из захвата, взрывается хохотом — громким, с открытым ртом. И меня это так сильно раздражает, что, не сдержавшись, всовываю палец ему в рот, затыкая его, а потом быстро вытаскиваю обратно.
Что я только что сделала?
Теперь смеются уже все. Кто-то хлопает себя по коленке, кто-то чуть не падает со смеха, а Скотт смотрит на меня с выражением:
«Ты серьёзно? Я сейчас тебя прикончу».
Ситуацию спасает Кайрон.
— Остыньте, родственнички, — бормочет он, вытирая слёзы с глаз. — Давайте вернёмся к теме. Лисса, теперь твой ход. Выбирай одного из нас.
Я моргаю, теряясь на секунду. Кажется, я где-то упустила нить разговора. Поднимаю бровь, глядя на него:
«Выбирать кого и зачем?»
— Наставника. Ментора. Учителя. Сенсея. — уточняет Кайрон с каменным лицом.