Саграм. До шрама

— Прекратите на меня смотреть. Весь день только этим и занимаетесь. Это чертовски утомительно — выдерживать ваши взгляды, если вы вдруг не в курсе!

Нависла тяжёлая, зловещая пауза. Но вдруг Атрекс улыбается. Сочувственно. Без лишних слов он разворачивается и выходит из зала, а я остаюсь стоять, глядя ему вслед.

Что это сейчас было?

Почему он посмотрел на меня так, будто я котёнок, застрявший под ледяным дождём, а он тот, кто хотел меня приютить, но опоздал? От этого сочувствия внутри становится холодно. Будто знает о моём будущем что-то такое, от чего мне стоило бы бежать прямо сейчас, не оглядываясь

— Ты опоздал, — голос Касла ровный, но за этим спокойствием чувствуется ядовитое раздражение.

— И что?

— И ничего. Не люблю, когда опаздывают.

— Были причины, — Скотт парирует это с каменным лицом.

— Если бы ты не опоздал, та чёртова дверь наверху была бы закрыта, — Касл повышает голос.

Это настолько не характерно для него.

Ледяной босс даёт трещину? Из-за меня?

— Закрыл бы сам, а не оставлял её настежь, как проходной двор, — Скотт остаётся непоколебим. — Ты бы ещё красную дорожку до самого ринга постелил. И, кстати, не я виноват, что твоя подружка суёт нос куда не просят.

Подружка⁈ Хм, интересно, это он меня сейчас так назвал или обозвал?

В любом случае выясняется, что Скотт — единственный, кто не боится Касла и может спокойно ему противоречить. Наблюдать за тем, как кто-то обрывает властный тон моего «личного злодея» — странно приятно.

Скотт поворачивается ко мне и подходит ближе. Его лицо будто вырезано из гранита, но голос звучит устало и неожиданно мягко.

— Ну и кашу ты заварила, красавица, — качает головой.

— Она как-то сама заварилась, — тихо бормочу я.

— Ты всегда так много болтаешь, когда нервничаешь? — в глазах проскальзывает тень усмешки.

— Это было настолько заметно?

— Пожалуй, Дарк прав. Ты способна любого заговорить до смерти.

— Это моё секретное оружие.

— Надо будет как-нибудь попробовать. Вижу, штука рабочая, — он едва заметно улыбается.

Скотт разворачивается, делает пару шагов к выходу, но вдруг останавливается.

— Ах да, чуть не забыл. Я Скотт. Брат Касла, — бросает он на прощание и выходит, оставляя нас вдвоём.

Братья? Никогда бы не подумала. Они совершенно разные, как лёд и пламя. Хотя, возможно, в этом и кроется их общая порода.

А напротив меня по-прежнему стоит Касл. Вопреки моему желанию, не исчез.

Смотрю на его разбитую губу, и внутри просыпается иррациональное желание коснуться этой раны и залечить её. Взгляд скользит ниже, по обнажённому торсу, и замирает на огромной гематоме, наливающейся багрянцем на правом боку.

Делаю шаг к нему, и медленно тянусь рукой к его лицу, осторожно стирая каплю крови с губы. Эти губы кажутся слишком сексуальными и слишком манящими. Их хочется касаться, целовать, кусать.

Касл щурится, а взгляд мгновенно темнеет, становясь глубоким и непроницаемым. Горячее дыхание заставляет моё тело предательски откликаться, и каждая клеточка будто кричит: «

Хочу»

.

Машинально облизываю палец, на котором осталась его кровь, пробуя её металлический вкус, и смотрю ему прямо в глаза. Сейчас они кажутся почти чёрными.

Мне следовало бы испугаться и бежать прочь, ведь он не человек, и понятия не имею, кто на самом деле. Но почему-то эта пугающая неизвестность лишь сильнее разжигает огонь внутри.

Поднимаюсь на носочки, упираюсь ладонями в плечи и оставляю осторожный поцелуй на губе, где кожа рассечена. Слегка морщится от боли, но не двигается. Кажется, перестаёт дышать.

Когда я уже собираюсь отступить и убрать руки, он собственническим жестом притягивает меня к себе. Одной рукой он крепко вжимает меня в свою грудь, а другой мягко фиксирует затылок.

Всё моё существо напрягается в предвкушении поцелуя, которого я жду, но вместо этого медленно наклоняет голову, прижимаясь лбом к моему, и я слышу хриплый шёпот:

— Что же мне, мелкая, теперь с тобой делать?

Зацеловать меня до смерти. Заниматься со мной сексом, и никогда не отпускать. Влюбиться.

Вот что на самом деле бьётся в моей голове, и я сама пугаюсь масштабности этих мыслей.

Мне срочно нужна полная перезагрузка, ледяной душ или его рот на моём. Прямо здесь и сейчас. Но вместо того чтобы озвучить этот хаос, выбираю самый безопасный и нелепый путь отступления:

— Отдать мне ключи от кабинета, — шепчу я, пытаясь вернуть себе крупицы самообладания. — Потому что если миссис Лорен не получит свой грёбаный перевод в срок, она сожрёт меня без соли.

Выдаю самую милую и миролюбивую улыбку из своего арсенала, мысленно транслируя ему:

«Все в порядке, милый. На твои секреты никто не претендует»

.

Касл едва заметно улыбается, чуть дёрнув уголком разбитой губы. Его лоб всё ещё касается моего, и он не делает ни малейшей попытки увеличить дистанцию.

— Надо будет когда-нибудь познакомиться с этой твоей легендарной миссис Лорен, — произносит он тихо. — Вдруг она действительно научит тебя хорошим манерам. А то посмотри: её ты боишься до дрожи, а меня — ни капли. Хотя я, между прочим, могу быть куда страшнее.

Его тёплое дыхание обволакивает кожу, губы находятся в опасной близости, а прикосновение лба к лбу кажется более интимным, чем полноценное объятие.

Касл прижимает меня крепче, и я буквально растворяюсь в его теле, в этом ощущении абсолютной силы и жара. Мы замираем на несколько секунд в этой оглушительной тишине, и мне становится странно спокойно. И правильно. Желание накрывает с головой, становясь почти невыносимым. Я так сильно хочу его поцелуй, что боюсь — скоро начну об этом умолять.

— Касл? — выдыхаю я, едва слыша собственный голос.

— М-м? — отзывается он, не открывая глаз и продолжая делить со мной один воздух на двоих.

— Отпусти меня, — прошу я, хотя в голове звучит совсем другое:

Не смей меня больше отпускать!

— Не хочу, — хрипло шепчет он, и его губы медленно опускаются к моей шее.

Лёгкий, почти невесомый поцелуй обжигает кожу, и я невольно отклоняю голову в сторону, открывая ему доступ. Из горла срывается откровенный стон, который я не в силах сдержать. В ответ на этот звук Касл глухо рычит, и в этом звуке слышу чистый голос его желания.