Страница 33 из 105
Роберто, помня опыт прошлых сражений, в которых ему довелось участвовать, всегда уделял большое внимание тщательности подгонки солдатского снаряжения. Во время скрытного передвижения любой прозвучавший некстати лязг может стоить бойцу, а то и всему подразделению, жизни. За те несколько месяцев, пока шли тренировки, каждое занятие начиналось именно с этого — с проверки и подгонки амуниции. В конце концов, постоянный контроль, как тщательно затянуты все ремни, застёгнуты патронные сумки и не цепляется ли маузер за солдатский ранец, стал настолько привычным, что все манипуляции производились солдатами машинально.
Как Алёша сейчас убедился, Роберто вышколил свой взвод прекрасно! Передвижение по пересечённой местности трёх десятков молодых мужчин сопровождалось лишь негромким пыхтением да едва слышным в густой пыли топотом армейских сапог. До того места, где остановился боливийский отряд, было километра четыре. Через двадцать минут бега Роберто дал команду остановиться. Боливийцы были где-то рядом, но из-за кустарника совершенно невозможно было понять, далеко ли они находятся.
— Тихо! — сказал Роберто, и солдаты, и без того не произносящие ни слова, даже дышать стали тише.
Сначала Алёша не слышал ничего: кровь после пробежки настырно стучала в ушах, не давая возможности прислушаться. Постепенно, выровняв дыхание и уняв сердцебиение, он услышал. Зудел какой-то гнус, кричали птицы. Где-то не очень далеко прозвучал короткий грозный рык. "Ого, — подумал Алёша, — ягуар, кажись. Вот же ж не повезло бедолаге оказаться здесь в такую минуту". Вдали, на пределе слышимости, раздался звук, который совершенно точно не мог быть порождением живой природы Чако. Это был металлический лязг — очевидно, боливийские командиры, в отличие от Роберто, звуковой маскировке уделяли недостаточно много внимания.
— Алёша, — обратился к русскому Роберто, — разведай, что там у них. Послушай, о чём совещаются. Вперёд, сержант!
Десять парагвайских солдат во главе с первым сержантом Степановым скрылись в кустах. Когда спустя несколько минут они, пробежав около километра, осторожно выглядывали из зарослей бульнезии[50], боливийский отряд находился метрах в ста от них. Шесть конных упряжек с орудиями стояли на дороге, чуть в стороне спешившиеся всадники обсуждали что-то, изредка посмеиваясь. Солдаты сидели и лежали на земли и траве, отдыхая после тяжёлого марша. На обочине дороги совещались несколько офицеров. Очевидно, боливийцы, опасаясь попасть в засаду, решали, что предпринять.
Два десятка всадников вскочили в сёдла и ускакали в ту сторону, где окопался батальон Гусятникова. "Отправили разведку, — решил Алёша, — пока не вернутся, отряд с места не двинется".
— Возвращаемся, — негромко приказал он.
Роберто, узнав, что враг совсем рядом и нападения не ждёт, лишь улыбнулся, оскалив ровные белые зубы:
— Отлично. Приказ будет такой. Занимаем скрытую позицию как можно ближе к боливийцам и открываем огонь. Главные цели — орудийные расчёты, офицеры и кавалеристы. Взвод, бегом марш!
Конная разведка боливийцев обнаружила позиции батальона майора Гусятникова, но парагвайцы, предвидя появление врага, усилили наблюдение за местностью и встретили всадников плотным огнём из маузеров и частыми выстрелами из миномётов. За стрельбой никто не услышал, что где-то в отдалении идёт ещё один бой. Взвод Роберто обстрелял отдыхающий боливийский отряд, и в короткий срок половина орудийных расчётов была перебита. Солдаты, в основном вчерашние крестьяне, скрепя сердце стреляли по лошадям, стараясь их не убить, а лишь вывести из строя на какое-то время. А вот кавалеристам досталось основательно: по корпоративной военной этике они держались отдельно от пехотинцев и артиллеристов и представляли собой хорошо различимые мишени.
После десятиминутной перестрелки Роберто дал приказ отходить. Огневая мощь боливийцев теперь была сильно ослаблена. Вряд ли им хватит солдат, чтобы вести стрельбу из всех орудий, и, по подсчётам Алёши, убитыми и ранеными они потеряли не меньше двадцати кавалеристов.
Роберто, отходя, оставил в зарослях кустарника Фелипе и ещё двоих лучших стрелков с заданием отстреливать вражеских корректировщиков огня, когда те залезут на деревья, что неизбежно, ведь возвышенностей поблизости нет. Им был дан приказ не упорствовать и, как только боливийцы кинутся искать, кто стреляет по корректировщикам, тут же отходить в расположение батальона.
Взвод возвращался, не имея ни одной потери и даже без раненых. Алёша вспомнил, сколько потов сошло с него — там, под Консепсьоном, когда он во главе своего отделения маскировался, копал и ползал. Вспомнил суворовское "тяжело в ученье — легко в походе". Да, если тяжело в ученье, то не только легко в походе, но и выйти из боя живым шансов куда больше, чем при лёгком ученье!
На обратном пути они встретили остатки боливийского разведывательного дозора и послали вслед всадникам несколько десятков выстрелов. Заржала раненая лошадь, один кавалерист ткнулся лицом в конскую шею, а через несколько секунд выпал из седла и, зацепившись сапогом за стремя, волочился по земле, вздымая облака пыли.
Несмотря на неудачное начало сражения, боливийцы отступать не собирались. Дорога между Сааведрой и Алиуатой имела слишком важное значение, чтобы оставлять её врагу. Вскоре орудия были приведены в боевое положение, и начался обстрел парагвайских позиций. Но оставленные Роберто снайперы сделали своё дело, и первые корректировщики артиллерийского огня были метким огнём сняты с верхушек деревьев. Лишь после этого боливийские командиры догадались выставить боевое охранение, поэтому Фелипе и двум другим бойцам пришлось отступить. В расположение батальона они вернулись без потерь.
Боливийцы упорствовали, стараясь выбить врагов с удерживаемых позиций. Но пешие и конные атаки раз за разом захлёбывались. Гусятников, понимая, что вражеские корректировщики могут навести огонь артиллерии на позиции миномётов, дал команду менять позиции как можно чаще. Прекрасно обученные бойцы, наблюдая, как фонтаны земли вырастают сначала метрах в пятидесяти позади, потом впереди, понимали, что их взяли в "вилку" и следующий снаряд прилетит точно в то место, где стоит миномёт. Тогда они хватали орудие и тащили его в сторону — благо пятьдесят девять килограмм перенести в случае необходимости можно и в одиночку. Очередной снаряд боливийцев вспахивал пустую землю.