Страница 8 из 77
Глава 3 Тысяча гигатонн в секунду
Блин!
Этот гребанный план и гребаной секунды даже не продержался, сломался в самом начале! Мой личный рекорд.
Летим теперь точно неизвестно куда! И выйдем ли живыми из броска — неизвестно.
Что-то он затягивается…
Вышли! По классу и цвету солнца и положению крупных, но потускневших звезд сразу понял, что это система Второпрестольной, алилуйя! В правильную сторону полетели. И долетели.
И мы живые!
Ну, пока что…
— Где мы? — прорычал я. — Определить местоположение! Немедленно!
— Система Второпрестольной… — пробормотал дежурный навигатор. — Где-то в поясе обитания…
— Да я и так в курсе! Где точно⁈ — рявкнул я. — На схеме покажите! Я хочу все видеть!
Нужные отметки наконец появились на тактической карте. Всё не так уж и плохо.
Всё гораздо хуже, чем я надеялся!
Чёртов план! Все пошло не так!
— «Песецъ»! «Песецъ»! — орал Яков Перельман. — «Песецъ» не вышел из броска! Кто-нибудь! Скажите, что видите его! Песецъ! Отзовись!
«Перельман» в составе первого дивизиона. Они вышли там, где я наметил. И уже начали вести огонь по намеченным заранее целям. Ну хоть что-то прошло по плану.
Судя по докладам второй и третий дивизион также выходили на намеченных для них орбитах. И второй точно так же, как и первый обрушил шквал огня на ордынские корабли.
Но мы были от них всех слишком далеко…
— Лучше бы нам не отзываться, — пробормотал Жнец, глядя на экраны внешнего обзора.
Там, вокруг нас на сколько хватало разрешающей способности тактических телескопов, летели по орбите над планетой, десятки и сотни кораблей-могильников, огромных, как малые планеты. В основном — класса «Тиранозавр-Комедиант» и «Кракен-Зануда», это одиннадцатый и двенадцатый человеческий класс размерности, не меньше.
Их ряды загораживали свет солнца. Мы прятались в их тени.
— Вот дерьмо, — прошептал Вова. — Мы в самой их середине.
И это было чертовски верно.
Мы были в самой середине Орды. И Орда нас ещё не заметила. И это точно ненадолго.
— Может быть, если мы будем вести себя тихо-тихо… — прошептал Вова.
— Да хрен там! — прорычал я. — Так даже лучше будет! Атакуем немедленно! Или нас просто тупо и бездарно прикончат!
— Нам кабзда, — уныло заключил Вова.
— Кабзда, да не та, — прорычал Песецъ во всеуслышание. — Главнокомандующий! Для меня было честью служить с вами! И мы там, где должны быть! Соберитесь все, нас ждет горячие тридцать секунд, и не все из присутствующих доживут до их конца!
Чертовски верно, старый убийца…
— Я одинокий воин на пути славы! — внезапно запел, а может зарычал Песецъ в своем ультранизком демоническом диапазоне. — Пусть прольется град стрел и гром небесный сокрушит небеса, но воин, не дрогнув, направляет колесницу навстречу гневу богов! В любой непонятной ситуации — выбирай путь, ведущий к героической смерти, и я выбираю его, не дрогнув, ведь только этот путь — единственно истинный! Делай, что должен, и будь что будет! Из звезд мы вышли, к ним и вернемся! И я пройду долиной смертной тени и не убоюсь зла, взойду к небесам по лестнице из черепов моих врагов, потому что я самый злобный хер во всей округе, с самым охренительным пенетратором в галактике! Увидимся на другой стороне, поганцы! Или вы, обезьяны, собрались жить вечно⁈
Все в командном пункте в полном охренении смотрели на меня.
Ну и чего так смотрите? В сказку, думаете, попали? Или реально думали жить вечно?
— Погнали, — процедил я. — Огонь из всех орудий. И пусть живые позавидуют мертвым.
И «Песецъ» словно взорвался.
Десятки и сотни спасательных капсул стартовали с его корпуса, разлетаясь стремительно расширяющимися кольцами, словно огненная корона из выхлопов их двигателей. Словно адский салют, фейерверк конца света. И нашего конца, потому что после такого номера нам точно не выжить.
По космическим меркам мы палили практически в упор, с «пистолетной дистанции», как это когда-то называлось на парусном флоте. Никто не мог уклониться от нашего удара. Мы тоже — но мы нанесли свой удар первыми.
И следующие тридцать секунд были тем ещё адом. Тысяча гигатонн в секунду — есть тысяча гигатонн. Такую плюху мало кто на этом свете переварит смертельно, не подавившись. Да вообще никто не пеереварит.
«Песецъ» щедро разбрасывал импровизированные тандемные термоядерные торпеды в спасательных капсулах, а ничего другого мы просто не успели соорудить.
И они не кончались, потому что мы набили ими корабль до отказа. Как тот рояль в башне корпорации — фейерверками, не зря же устроили компьютерную симуляцию в виртуальной реальности! Это был настоящий полный «Песецъ», начиненный смертью и разрушением. И Песецъ пел свою песню.
— Я сеятель смерти! — орал он, падая между взрывающимися кораблями Орды, кругами рассшвыривая бомбы. — Я бог войны! Это мой час! Это мой день! Неповторимый день! Я счастлив! Я так счастлив!
Ну хоть кому-то здесь хорошо.
Спасательные капсулы, выброшенные на полусветовой скорости электромагнитными катапультами — пассажиров-то нет, по стенкам не размажет, — неслись к ближайшим целям, разжигая на лету двигатели, с помощью которых уходили в интенсивное маневрирование в зоне безусловной корабельной обороны. В той самой, в которой жгут всё, что движется быстрее корабля. К ним добавлялись торпеды и ракеты из всех возможных торпедных и ракетных аппаратов. Они взрывались, пораженные лазерами. Прорывались сквозь рой встречной шрапнели. Поражали цели двойным взрывом — первым на поверхности, а вторым — уже влетев внутрь на параболическом фронте ударной плазменной волны, пробивая несчастный кораблик до осевых хорд и взрываясь внутри, выворачивая полкорпуса наружу в одной короткой вспышке.
На «Песце» больше всего пусковых установок такого типа, поэтому мы тут. Ультимативное оружие последнего шанса.
— Вот так-то, твари! — заорал Вова, тоже завелся с полоборота. — Получите! Получите! Хрен вы нас достанете!
— Ага, щаз, — процедил я. — Жди ответку, сейчас пожалует.
Я глянул на мрачного Жнеца в кресле младшего офицера:
— Кокон на движущийся объект ставить можешь?
— Могу, — отозвался Жнец.
Ага, ожиданий не обманул.
— Ну так давай ставить! — я махнул рукой. — Я нос, ты корма! Надеюсь, нас хватит.
— Понял. — отозвался Жнец.
— Я тоже могу! — внезапно выдала Иоланта.
— Чего? — возмутился Вова. — Это с каких пор?
— Пока ты спал, я медитировала, — самодовольно сообщила Иоланта. — Вот и научилась.