Страница 88 из 92
После операции прошло всего два дня, минимальный срок, который требовался для восстановления донора, но ей нужно было вернуться домой поскорей: Томаш страшно переживал за любимых жену и дочь. Другие жители деревни считали его паникером, но Яна полагала, что его беспокойство только добавляет ей и Инн храбрости. Она с улыбкой кивнула дочери, затем Ямакаве и вышла.
Вернон уважительно кивнул в ответ, дождался, когда за Яной закроется дверь, а когда обернулся назад к девочке, в его глазах сверкнули озорные огоньки.
* * *
Наземная база, 2550-08-01 11:51
— Хочешь прогуляться по базе? — деловито спросил Вер.
«Было б здорово!» Не то чтобы Инн не нравилась ее комната: просторная, светлая. Стены вроде бы из камня, но на ощупь — гладкие и теплые, а окно — просто огромное, и такое прозрачное! И вид из него — ух-х, с такой-то высоты! Но видно было только лес и соседние холмы, красиво, конечно, но ничего необычного.
Девочка поджала губы.
— Как? Врачи сказали, как минимум еще три дня нельзя ходить, а потом — в Деревню. На кровати, что ли, гулять поедем?
— На кресле.
Дверь снова открылась, и в нее въехало…
— Гравикресло! — с восторгом прошептала Инн.
— Ага, — подтвердил Роб. — Оснащено всем необходимым.
Врач сноровисто переключил все провода и трубки на летающее сиденье, после чего Вер бережно поднял Инн и пересадил в ее новый транспорт. Потом друзья застегнули на ней странную одежду, которую она поначалу приняла за необычный плед. Серый с оранжевыми вставками комбинезон оказался очень мягким и приятным на ощупь и был идеально ей по размеру.
— Это чтобы не замерзнуть и не перегреться, — пояснил Роб. — А теперь для безопасности… — Защелкнул ярко-оранжевые ремни.
Инн тем временем рассматривала экран и джойстик под своей правой рукой.
— Давай объясню, как управлять.
— Не надо, и так понятно.
Мужчины отступили на шаг, а Инн ловко вырулила в коридор и развернулась.
— Куда пойдем?
— Не угонишься, — заключил врач. — Возьми скутер.
— Угу, — весело буркнул Вер.
* * *
Деревня, 2550-08-05, 12:00 по местному времени
День был пасмурный, но не мрачный. Сквозь облака и кроны деревьев то тут, то там прорывались столпы солнечного света. Почти все из двухсот восьмидесяти выживших жителей Деревни и около пятидесяти членов экспедиции Б-32 собрались у подножия холма, на котором когда-то стояла вышка связи.
На большой, поросшей мелким клевером поляне возвышались остовы двух больших деревьев. Левый был прямым и ровным, и почти в два раза выше раскидистого и коренастого правого. Когда-то давно оба гиганта погибли в одном из пожаров, но не сгнили, а мумифицировались и побелели от времени. Лишь в некоторых трещинах на их голых стволах сохранились черные полосы не выкрошившегося еще угля.
Между деревьями — широкая арка, вход в мемориал. Вырезанный в скале проход вел в просторный грот. Пещера была естественного происхождения, но строители расширили и укрепили ее, а также добавили систему вентиляционных отверстий, световых тоннелей и зеркал, приносивших в зал свежий воздух и естественный свет, из-за чего создавалось впечатление, что все еще находишься в лесу. Пол и стены грота не были ровными. Своими изгибами и ступенями они создавали плавные и естественные границы между несколькими зонами. В каждой из них — вырезанные из камня композиции, объединенные друг с другом так естественно, словно они возникли тут сами, а не с помощью высокотехнологичного оборудования. Вот лужок, на который как раз приходилось одно из пятен света, вот поросший грибами старый пень, вот несколько шишек под кряжистой сосенкой, большая рыба, крылечко с разбросанными детскими игрушками, угол избы, небольшое озерцо, рядом с ним — лодка, и множество других образов, собранных Кевином из разговоров с жителями Деревни.
В каждой композиции — ниши для праха. Умерших за время эпидемии на Совете Деревни решено было кремировать. Ступки, все разной формы и цвета, отражали индивидуальность умершего, как ее запомнили родные. Возле ниш — маленькие выгравированные в камне и покрытые черным пластиком портреты и имена.
Люди Вудвейла по очереди заносили в грот ступки с прахом своих родителей, сестер, братьев, супругов, детей и друзей. Говорили теплые слова, иногда грустно шутили, иногда — просто молчали. Плакали. Эпидемия с жестокостью безразличного хаоса прокатилась по маленькому племени, не считаясь ни с виной, ни с заслугами, разве что с возрастом: больше половины заболевших подростков старше четырнадцати все-таки умерло.
Когда мемориал опустел, Джамиль подошел к одной из ниш, спрятанной в корнях вырезанного на стене каменного дерева. Вынул из кармана залитый в пластик круглый зеленый листок и вставил его в углубление под именем «Карен» и портретом лопоухого мальчика.
* * *
Деревня, 2550-08-05, 12:03 по местному времени
Вернон почувствовал неладное почти сразу после начала церемонии. Он остался снаружи, встал с краю, чтобы не заслонять никому обзор, так что быстро нашел каменный уступ сантиметров пятьдесят высотой, влез на него, чтобы видеть всю площадь перед гротом, и зашарил глазами по толпе. «Кто? Кто же, черт возьми?»
Вот родители Инн и ее двое братьев, отец счастливо держит девочку за руку. Вот совсем юные еще парень и девушка, Мартин и Марина, оба очень бледные, но решительные. Ямакава знал, что они помогали уговаривать людей вернуться. Вот тот здоровяк, напавший на Малинику на пляже, черен от горя, но женщина, что стоит рядом с ним, словно защищает его от безумия. Вот Степан. В слинге — новорожденная малышка, рядом — маленький мальчик. В этой семье — светлое спокойствие, хотя у обоих мужчин в руках по две ступки. Вот высокий темноволосый человек с окладистой бородой, его клан ушел из Деревни, не успев проконтактировать с заболевшими, и поэтому весь выжил, но и он тоже держит кубик с чьим-то прахом.
Взгляд Вернона перескакивал с одного на другого. Мрачная, заплаканная Вика. «Нет». Суровый, закусивший губу Рэндалл. «Нет».
Ощущение, похожее на замерзшие пальцы в осенний день, было едва заметно на фоне тяжелой, но объединяющей скорби. Это был поиск даже не иголки в стоге сена или Ковчега в звездной системе. Ямакава искал каплю яда в горькой микстуре, каплю вины, безнадеги и решимости, вкус которой он сам знал слишком хорошо! «Кто?!» «Прививка от суицида» волной прокатилась по жилам. Кто-то в толпе больше не хотел жить.