Страница 83 из 92
* * *
Деревня, 2550-07-27 14:50 по местному времени
Тонкое голубоватое лезвие древнего ножа остановилось на расстоянии ладони от подбородка Малиники. Аарон моргнул. Он не чувствовал боли, просто не мог завершить движение, словно тело взбунтовалось и отказывалось совершать месть. Изумленно перевел взгляд на свою руку. Его кулак, в котором довольно длинный клинок казался крошечным, был зажат в другом кулаке. Аарон дернул руку назад. Его тут же отпустили. Он поднял взгляд на владельца руки. «Тот самый!» Узнал чужака, которого они с парнями тащили из лодки в землянку. Тогда Аарон убеждал себя, что чужак просто толстый, а тяжелый лишь потому, что вялый. Сейчас же спина тут же покрылась холодным потом. На голову выше, в полтора раза шире, с какими-то нечеловеческими, желтыми глазами. «Ну все».
— Убьешь меня? — прохрипел он.
— Зачем? — в ответ спокойно спросил великан. В голосе — ни гнева, ни пренебрежения. Тон — холодный, но ровно настолько, чтобы вызванное встречным вопросом замешательство раскололо скалу Аароновой решимости. «А правда, зачем?»
— Аарон! — грянул вдруг знакомый мощный голос. — Ты что творишь, лягух подколодный?! Извилины в башке распрямились, чтоб лысой черепушке соответствовать?!
Вика стояла в двери катера чужаков, бледная, всклокоченная, но очень грозная. Со всех сторон тем временем стекались люди. Больные и уставшие, они мрачно смотрели мимо соплеменника. Им не было никакого дела до его праведного гнева. Аарон вдруг почувствовал себя дураком, еще большим, чем Томаш. Откуда-то сбоку подошел Мартин, вынул нож из ослабевших пальцев.
Вика решительно ступила на землю, а из-за ее спины показался такой же изможденный, но живой Степан.
— Да пошли вы все! — буркнул Аарон и, сгорбившись, поплелся к своей избе. Несколько мгновений он чувствовал себя преданным и всеми брошенным, но через минуту слева к нему пристроился Мих, а справа — Марта, младшая сестра Маргарет. Взяла под руку. Словно жена.
* * *
Деревня, 2550-07-27 14:53 по местному времени
Только когда шорох гальки под ногами неудавшегося убийцы затих, когда он шагнул на утоптанную тропу метрах в двадцати от катера, Малиника смогла наконец вздохнуть. Неглубоко, судорожно. Потом глубоко. Еще раз. И еще.
Рядом тяжело выдохнул Вернон. Вязиницына с тревогой посмотрела на него. Брови едва заметно сведены. «Больно?»
Вдруг по ее спине пробежали мурашки. Она медленно обернулась к Деревне. Малинике в той или иной мере были знакомы все лица ее жителей, но сейчас они враз снова стали чужими. Хмурые. Настороженные. Выжидающие. И среди них — испуганное и потерянное лицо Олифера. Все они смотрели поверх ее головы, на Ямакаву. О нем Малинику спрашивали только дети и Олифер, остальные взрослые никогда эту тему не поднимали.
Страх. Стыд. Враждебность. «Наверняка многие из вас считают его причиной всех обрушившихся на Деревню бед».
Малиника прищурилась. Перед вылетом она уведомила Морриса о том, кого хочет сюда привести. Ответ был мгновенным и очень кратким. Только вот Вязиницына не спрашивала разрешения.
— Дерьмовая ситуация, да? — сказал Вернон. Уверенно, спокойно, с намеком на дружелюбие. Сделал паузу, подбирая слова. — Натворили мы дел, — в этой фразе была вина. Пронзительно холодная и словно мокрая, как если внезапно соскольнуть ногой в кроссовке в глубокий горный ручей. Он нашел ее в ворохе противоречивых чувств толпы, слил со своей, наполнил ею свой голос. — Хоть бы больше никто не умер.
Простые слова. Понятные. Объединяющие и жителей Деревни, и колонистов. Даже тот лысый здоровяк обернулся на секунду. «Это не панацея от социального и психологического кризиса, но это шаг в правильном направлении».
— Ауч!
Колени Вернона вдруг резко подкосились, и он начал заваливаться на спину. Стоявший слева позади него Степан, сам с трудом державшийся на ногах, рефлекторно попытался его подхватить, но удержать огромного Ямакаву в одиночку он не смог бы, даже будучи полностью здоровым. Мартин тоже ринулся на помощь, схватил Вернона за левую руку. Вязиницына, памятуя, что ей такого делать нельзя, поднырнула под правую.
Все вместе они в итоге все равно упали на пляж, хоть и довольно аккуратно, никому ничего не повредив.
— Ты чего? — обеспокоенно спросил Степан, выбираясь из-под Ямакавы.
— Да судорога, чтоб ее! — Тот сел поустойчивее, сбросил ботинки и потянул на себя сначала одну стопу, потом другую.
А потом тихо, весело и очень заразительно рассмеялся.