Страница 91 из 98
Дом, куда мы приходим, уже не тот наёмный, где нас держала корона. Пока шёл суд, Дамиан выкупил обратно старый столичный особняк Вардисов — тот, что продали ещё при его отце, в первый голодный год. Он ничего мне об этом не сказал заранее, и я узнаю дом только по гербу над воротами: дракон и три соляных бруска.
— Вы его вернули, — говорю я, останавливаясь.
— Сегодня утром. На возмещение. — Он открывает калитку. — Первое, что я купил на королевские деньги. Отец продал этот дом, чтобы протянуть ещё год. Я двадцать лет проходил мимо него, когда бывал в столице, и не заходил. А нынче зашёл.
Внутри пусто и гулко: мебель ещё не свезли, в комнатах пахнет нежилым, и наши шаги отдаются под потолками. Мила сразу убегает считать двери, и слышно, как она носится по этажам и кричит, сколько их. Мы стоим в пустой зале, где когда-то, должно быть, принимали гостей, а теперь только лунный свет лежит на голом полу квадратами от высоких окон.
— Пусто, — говорю я.
— Пусто, — соглашается он. — Обставим. — И, помолчав: — Вдвоём.
Я обхожу залу, трогаю холодные стены, подоконники, и вдруг понимаю, что впервые за весь год стою в доме, из которого меня никто не увезёт. Не в келье. Не в наёмных комнатах. Не в чужом подворье. В доме, который наш, потому что мы оба его выбрали: он — выкупил, я — вошла.
Так, Талия. Сведи последний счёт за этот год.
Отец отомщён. Дом Хартвудов очищен от чужой лжи. Дом Вардис поднят из руин. Скейн под приговором, обители по всему королевству вскрыты, женщины на воле. У тебя есть имя, дело, девочка, что зовёт тебя своей, и дракон, которого ты выбрала сама, не по метке.
Всё сошлось, Талия. Первый раз в жизни у тебя сошёлся счёт, где приход больше расхода.
Осталась одна незакрытая строка. Но она хорошая. По ней не платят. По ней живут.